С различными психологическими проблемами сталкивается большинство людей, но далеко не все из них обращаются за профессиональной помощью. Причин для этого может быть несколько, однако основной является отсутствие знаний о специалистах, способных помочь в той или иной ситуации.

В зависимости от тяжести состояния, психологическую помощь могут оказать психолог, психиатр, психотерапевт. Деятельность всех этих специалистов связана с воздействием на душевное состояние и психику человека, тем не менее, это различные направления.

Полномочия психиатра

Психиатр – это доктор, имеющий высшее медицинское образование, которое подтверждено дипломом установленного образца. Такие врачи имеют право работать в специализированных клиниках и психоневрологических диспансерах. Их специализацией является оказание медицинской помощи при тяжелых формах психических расстройств, таких как различные виды шизофрении, паранойя и другие. Кроме того, психиатр может:

• давать оценку психического состояния у больных и здоровых людей;

• назначать медикаменты для лечения пациентов;

• официально диагностировать психические патологии;

• принудительно госпитализировать больного человека, если тот будет признан опасным для себя и окружающих.

Все беседы с пациентом психиатр обязательно протоколирует, он обязан вести документацию и сохранять диагноз человека в секрете.

Но визит к психиатру не означает автоматическую постановку на учет. Очень часто врачи других специализаций направляют пациентам к психиатрам для оценки его психического состояния и выявления индивидуальных особенностей психики. Справка психиатра также необходима здоровым людям для получения водительских прав или трудоустройства на работу.

Кто такой психотерапевт

При лечении многих душевных расстройств используется не только медикаментозное лечение, но и психотерапия. Психиатр и психотерапевт часто работают вместе, но методы воздействия у них разные. Психотерапевт, в первую очередь, действует словом, он проводит беседы, групповую и индивидуальную психотерапию и т.д. Но при необходимости этот специалист также может назначить медикаментозное лечение, так как является дипломированным врачом.

Многие люди задают себе вопрос: психотерапевт и психиатр в чем разница между этими врачами? Вот несколько отличий между этими специализациями:

1. После получения диплома врача, психиатр должен не менее трех лет проработать по специальности, после чего он может пройти дополнительное обучение и получить сертификат психотерапевта.

2. Психиатр лечит тяжелые формы психологических расстройств, назначает медикаментозное лечение. Психотерапевт использует другие методы воздействия, особенно эффективны они при пограничных состояниях. Таких специалистов привлекают к лечению психосоматических расстройств, когда болеет тело, но виноваты в этом не органические повреждения, а душевные раны.

3. Психотерапевт - это человек, который способен погрузить пациента в гипнотический транс, владеет аутотренингом и другими психологическими методиками. Психиатр в своей работе не использует данные методы лечения.

Несмотря на то, что врачебные специализации психиатр и психотерапевт различия имеют, все же они направлены на оказание помощи людям с самыми разными формами психологических расстройств.

Есть еще один вопрос, который не редко ставит в тупик простых людей: может ли психотерапевт давать официальные медицинские справки, ставить на учет и принудительно лечить душевно больных людей? Ответ – «нет», так как это -компетенция психиатров. Психотерапевт может иметь подобные полномочия, если он работает в государственном учреждении и имеет соответствующую аккредитацию.

Кто такой психолог

В последнее время стало очень модным обращаться к психологам. Этих специалистов вводят в штат многих государственных учреждений и частных компаний. Однако до сих пор не все люди смогут ответить на вопрос: психолог и психиатр в чем разница?

Прежде всего, необходимо помнить, что психолог – это не врач. Данный специалист должен иметь гуманитарное образование, которое получить можно в любом ВУЗе страны. Зная все особенности человеческой психологии, психолог может предложить наиболее выгодную маркетинговую стратегию, помочь подобрать персонал, разрешить сложную жизненную ситуацию. Помощь психологов может понадобиться детям для адаптации в детском саду или школе, а также взрослым на новом месте работы.

Между такими специалистами, как психолог, психотерапевт, психиатр разница заключается в том, что первый работает только со здоровыми людьми. Психолог не имеет права проводить лечение и выписывать медикаменты.

В отдельную группу выделены специальные психологи, которые работают с людьми, имеющими ограниченные возможности. Их называют дефектологами. Такие специалисты направляют своих пациентов, помогая им адаптироваться в жизни. Но такая работа возможна при отсутствии душевных и психических расстройств у них.

В последнее время очень многие люди стали объявлять себя психоаналитиками или психотерапевтами, не имея на это никакого права. Обращаясь за помощью, внимательно выбирайте специалистов, обязательно узнайте какое у него образование, имеет ли он действующие лицензии и другие разрешительные документы.

Современная Москва изобилует наличием частных психиатрических организаций, специалисты которых готовы оказать своевременную, квалифицированную помощь в рамках полной конфиденциальности. В то же время, немало москвичей пользуется услугами государственных «мозгоправов».

Выбирая частную психиатрическую клинику, вам не придется ориентироваться по месту жительства. Вы сможете выбрать предпочтительное учреждение по любому адресу г. Москвы. Но если вы планируете обратиться к участковому психиатру, в этом случае придется придерживаться строгого регламента.

Психиатр по прописке

Если вы желаете обратиться за психиатрической помощью в госучреждение, то вам необходима консультация участкового психиатра. В его обязанности входит обследование пациента и постановка диагноза, определение тактики лечения, диспансерное наблюдение. Участковый психиатр определяет, в какой помощи нуждается пациент: амбулаторной, полустационарной либо стационарной. Если есть необходимость в госпитализации, он выписывает направление в стационар.

Данный специалист принимает в психоневрологическом диспансере (ПНД). Здесь можно воспользоваться услугами не только участкового психиатра, но и психотерапевта, нарколога, детского, подросткового психиатра, логопеда.

В Москве за каждым округом закреплен свой ПНД:

• в ВАО – ПНД № 8,9,12;
• в ЗАО – ПНД № 1,2,24;
• в Зеленоградском округе – ПНД №22;
• в САО – ПНД № 4,5;
• в северо-восточном округе – ПНД № 7,16,19;
• в северо-западном округе – ПНД № 3,17;
• в ЦАО – ПНД № 14,15, 21,23;
• в юго-восточном округе – ПНД № 11,20;
• в юго-западном округе – ПНД №13;
• в ЮАО – ПНД № 10,18.

Чтобы попасть на прием к специалистам диспансера, нужно точно знать, какой из них закреплен за вашим районом, поскольку его посещение возможно только по месту прописки или временной регистрации. Даже если человек проживает в Москве, он не сможет попасть на прием к психиатру в ПНД, который обслуживает не его район. 

Выяснить, к какому психоневрологическому диспансеру относится тот или иной район, можно у участкового терапевта. Либо же воспользоваться интернет-поиском.

Запись на прием производится через регистратуру или онлайн, при этом не требуется направления от терапевта. Необходимо наличие полиса обязательного медицинского страхования. Прием у участкового врача-психиатра проводится бесплатно.

Чтобы записаться на прием через регистратуру, достаточно позвонить по телефону и лично обратиться к регистратору. Он огласит свободные дату и часы приема.

Чтобы оставить бронь через интернет, необходимо зайти на сайт медучреждения. В поле для регистрации ввести Ф.И.О., дату рождения, место проживания, данные о полисе ОМС. Если информация совпадает с базой учреждения, то пациент может записаться на прием. Если же данные не совпадают с базой ПНД, необходимо обратиться в учреждение для внесения поправок. В случае смены полиса новые данные также вносятся регистратором в базу.

Психиатрическое освидетельствование

Услугами психиатра или психотерапевта по месту жительства пользуются не только для получения психиатрической помощи. Немалая часть здорового населения приходит на психиатрический прием, чтобы получить освидетельствование в таких случаях:

• медицинский осмотр для водителей;
• получение справки на ношение оружия;
• поступление в учебное учреждение;
• плановый осмотр ребенка.

Психическое освидетельствование также необходимо при приеме на работу с большой степенью опасности:

• соприкосновение с ядовитыми веществами;
• подводные, подземные, верхолазные работы;
• работа с автотехническим оборудованием, с техникой повышенной сложности.

Такому освидетельствованию подвергаются и медицинские работники, педагоги, работники пищевой промышленности. Все нуждающиеся могут пройти медицинский осмотр в государственном муниципальном учреждении, а также в частной организации, если она имеет соответствующую лицензию. Но здесь стоит сделать поправку, касающуюся водителей транспортных средств. С 2014 года действует приказ, согласно которому данная категория людей может пройти осмотр психиатра и нарколога только по прописке. То есть водителю необходимо обратиться в психоневрологический и наркологический диспансер по месту жительства.

Справка от участкового психиатра и нарколога предоставляется в ГИБДД. Без нее водительские права не выдаются. И даже несмотря на то, что других специалистов допускается проходить в месте пребывания, нарколог и психиатр в этот перечень не входят.

Однако водитель рискует получить отказ от психиатра в выдаче справки, даже если он обратился по месту постоянной прописки. Все дело в том, что срок проживания по постоянной прописке должен составлять не менее 5 лет. Только в таком случае участковый психиатр, подняв ваши данные, может дать заключение, что вы не состоите на психиатрическом диспансерном учете.

Естественно, что обращаться следует в ПНД того района, в котором проживает человек. Если обратиться в диспансер не по месту жительства, то в освидетельствовании будет отказано.

Если имеется временная регистрация, также можно обратиться в территориальные нарко- и психоневрологические диспансеры. После того как специалисты проверят базу данных и убедятся, что пациент не состоит на учете, будет выдана соответствующая справка. Если данных в базе не оказалось, то придется обращаться в учреждение по месту постоянной регистрации.

В отличие от приема участкового психиатра пациентов с психопатологией, получение водительской справки является платной процедурой. Каждое учреждение устанавливает ее самостоятельно. На осмотр к наркологу можно попасть только при предоставлении квитанции об оплате. Она производится в кассе, регистратуре либо в терминале.

После получения квитанции с посетителем заключают договор об оказании платной услуги. И проверяют в реестре, не состоит ли он на алкогольном и наркоучете. С договором, справкой об неучетности и медицинской картой он отправляется на прием к наркологу. Обычно врачу хватает визуального осмотра, на основании которого он и ставит заключение. Однако в отдельных случаях назначаются анализы крови и мочи на содержание наркотических средств и алкоголя.

Для прохождения участкового психиатра водителям также приходится вносить плату. Процедура дублирует таковую у нарколога. Для водителей категории С и D обязательным является прохождение ЭЭГ, только тогда психиатр сможет дать заключение. Для водителей категории А и В этого не требуется. 

Детский прием

Детский участковый психиатр также принимает в ПНД по месту жительства. Записаться на прием также можно в регистратуре по звонку, лично либо через интернет.

Осмотр психиатра требуется деткам как в плановом, так и внеплановом порядке. Плановый осмотр проводится детям в возрасте 2 лет, обязательно перед поступлением в школу, то есть в 6 –7-летнем возрасте, а также с 14 до 17 лет один раз в год.

Есть мамы, которые отказываются приводить на осмотр свое чадо к данному специалисту. Мотивируют они это тем, что не хотят, чтобы на их ребенка заводили психиатрическую карту, даже если она будет чистой. Однако в этом нет ничего страшного. Возможно, что будет сделана просто запись в амбулаторной карте ребенка.

Такая процедура может даже быть полезной. Представьте себе ситуацию, когда на ребенка напали хулиганы, а он оборонялся и нанес им увечья. Дело дошло до судебных разбирательств. Хулиганов пытаются выгородить, заявляют, что ребенок сумасшедший и сам на них напал. А у вас имеется осмотр психиатра и вывод, что ребенок здоров.

Во внеплановом порядке к психиатру на участок обращаются и в случаях, если у ребенка есть признаки психического расстройства.

Несмотря на цель визита, сопровождающие должны иметь при себе пакет документов:

• паспорт родителя или опекуна;
• полис ОМС (свой и ребенка);
• обходной лист и характеристика из детского сада или школы для профилактического осмотра;
• амбулаторная карта о развитии ребенка.

Таким образом, попасть на прием к участковому психиатру в городе Москва можно, обратившись в ПНД по месту жительства. При необходимости специалиста вызывают и на дом. Для этого родственники пациента обращаются в «свой» диспансер, оставив заявление и представив справку о недееспособности. К сожалению, без наличия прописки бесплатную помощь врача-психиатра получить не удастся.

Психика и нервная система – две неразлучные подружки, определяющие друг друга. Деятельность их тесно взаимосвязана, и благополучие одной не может быть налажено без гармоничного развития второй.

Состояние нашей психики находится под жестким контролем психологов и психиатров, а нервной системы – под эгидой неврологов. Но существует и универсальный специалист, занимающийся изучением сотрудничества между этими двумя категориями.

Психоневролог: особенности профессии

Психоневролог – это специалист широкого профиля, более высокого уровня, объединяющий в себе функции психолога и невролога. Он осуществляет по отношению к проблеме глобальный, всесторонний, целостный подход, занимается терапией заболеваний нервной системы, откладывающих отпечаток на психическом состоянии пациента.

Данный специалист обязательно имеет высшее образование, он обладает знаниями в области неврологии, психиатрии и наркологии. Объект изучения врача-психоневролога –  нервная система, ее анатомия, биохимия, нейрогенетика, невропатология. Он разграничивает органические и функциональные нарушения мозга, занимается пограничными состояниями и профилактикой неврологических расстройств.

Профессия психоневролога имеет ряд узких направлений:

• физиотерапевт в своей практике использует преимущественно физиотерапевтическое воздействие;
• фармаколог разрабатывает новые фармакологические способы лечения;
• гериатр занимается лечением пожилых пациентов из психоневрологических интернатов;
• особой спецификацией является детский психоневролог, работающий с маленькими пациентами. 

В сферу влияния взрослого психоневролога относят следующие патологии:

• нарушение сна – бессонница, кошмары;
• депрессивные состояния;
• неврозы, энкопрез, энурез, заикание, тики;
• панические атаки;
• нарушения опорно-двигательного аппарата гиперкинетической природы;
• мигрень;
• судорожные, мышечные расстройства, в том числе эпилепсия;
• болезнь Паркинсона;
• синдром хронической усталости;
• шизофрения, психозы, психопатия, психопатоподобные состояния;
• миопатия;
• паранойяльные расстройства;
• импотенция;
• гормональные нарушения.

Кроме этого, специалист участвует в устранении последствий энцефаломиелита, полиомиелита, полирадикулоневрита, инсультов, инфарктов, длительного обездвижения. Он также проводит лечение разного рода зависимостей: алкогольной и наркотической, табакокурения, игровой и пищевой.

Обязательным в работе психоневролога является комплексное обследование и исключение заболеваний другой сферы. Из лабораторных методов исследования назначают общий и развернутый, биохимический, морфологический  анализ крови, мочи. Из инструментальных методов используют результаты УЗИ, допплерографии, МРТ, КТ, ЭЭГ, краниографии, пневмоэнцефалографии, ангиографии, оценки биоэлектрических мозговых импульсов, ядерно-магнитного резонанса. Кроме этого, применяют различные психологические методики для оценки умственного и психического развития, в частности, у детей.

Назначаются консультации узких специалистов: эндокринолога, кардиолога, ЛОР-врача, пульмонолога и т.д.

Детский психоневролог специализируется на патологиях ЦНС врожденного и приобретенного характера у малышей. Он занимается решением следующих проблем:

• перинатальное поражение ЦНС;
• ДЦП;
• ЧМТ;
• задержка умственного, психического развития;
• синдром дефицита внимания;
• неврозы, энурез, тики;
• нарушение школьной, садиковой адаптации;
• поведенческие расстройства;
• психоэмоциональная лабильность;
• фобии.

Коррекция развития ребенка с помощью психоневролога требуется в случаях, когда ребенок отстает в физическом и психическом развитии. У малыша нестабильный эмоциональный фон, он часто устраивает истерики, агрессивен. Обратиться к профессионалу следует и в том случае, если малыш чрезвычайно замкнут, ему сложно строить взаимоотношения со сверстниками, тяжело привыкает к переменам.

Требует вашего внимания и гиперактивность малыша, проявления лунатизма, то есть хождение или разговоры во сне, лицевые тики и судорожные подергивания мышц.

Сниженная успеваемость в школе, повышенная, быстрая утомляемость, астения также становятся причиной обращения к детскому психоневрологу. У грудничков такими причинами становятся чрезмерная плаксивость и нарушение сна, отставание в психомоторном развитии.

На приеме специалист тщательно обследует малыша. Важно предоставить врачу полную информацию о том, как протекала беременность и роды, как развивался малыш с самого рождения, какие заболевания перенес.

Первый осмотр у психоневролога рекомендуется проходить всем деткам в возрасте 3 мес., а затем один раз в 3 месяца. Такой схемы придерживаются до 1 года жизни. 

 Куда обратиться за помощью

Хорошего психоневролога в Москве найти не составляет труда. Благодаря своему широкому профилю деятельности, он входит в штат практически любого лечебно-профилактического учреждения: поликлиник, медицинских центров, клинических больниц. Он также является членом многих экспертных и других комиссий, например, призывной.

Большинство медицинских центров оказывают услуги психоневролога. В Московском Психоэндокринологическом Центре особое внимание специалистов этого круга отводится детям, а также их родителям. Психоневрологи МГПЭЦ проводят корректировку и лечение таких состояний как ЗПР, аутистические расстройства и нарушения речевого развития, нервные тики, отклонения в поведении, синдром дефицита внимания. В сферу их деятельности входят аффективные и невротические расстройства, подростковые личностные и поведенческие изменения, шизофрения.

Опытные, квалифицированные специалисты центра помогут вовремя обнаружить проблему и начать безотлагательное лечение.

Если говорить конкретно о детях, то каждый ребенок может получить профильное лечение в Научно-практическом центре детской психоневрологии. Маленькие пациенты здесь проходят комплексное обследование, лечение и реабилитацию с использованием новейших, высококлассных технологий. На фоне исследовательской базы постоянно ведутся разработки в поисках новых, более прогрессивных способов лечения психоневрологических расстройств.

Перечень сферы воздействия центра достаточно широк. К каждому пациенту здесь осуществляется индивидуальный подход, с целью определения оптимально быстрого и эффективного способа решения проблемы.

Для взрослых в Москве также действуют специализированные неврологические центры. Например, Клиника вегетативных расстройств на базе Научно-диагностического центра клинической психиатрии. Психоневрологи учреждения работают и со взрослыми пациентами, и с детьми, и с людьми пожилого возраста. Осуществляют лечение неврологических и душевных расстройств, а также наркозависимости.

В структуре Центральной клинической больницы функционирует психоневрологический кабинет. Консультации в нем проводит доктор медицинских наук, опытный психотерапевт, психолог и психиатр в одном лице.

Здесь проводится лечение функциональных сердечных нарушений, таких как кардиофобия, невротических сбоев в работе пищеварительной системы, функциональных расстройств мочеполовых органов. Осуществляется терапия дыхательных заболеваний психогенного характера, например, в виде невротической одышки, псевдоаллергических состояний.

Из психических нарушений особое внимание уделяется депрессии, фобиям, тревожным состояниям и их крайней степени развития. Проводится лечение зависимости от алкоголя, курения, наркомании, избыточной массы тела.

Таким образом, психоневролог является специалистом широкого профиля, чей спектр услуг составляет немалый перечень. Врач поможет разобраться в причине вашего нервно-психического дисбаланса, проведет соответствующее лечение и реабилитацию, обучит адаптационным техникам в «обновленном» виде.

На протяжении длительного времени большинство наших соотечественников считало, что обращение к специалистам за психиатрической помощью является чем-то постыдным. Существующие проблемы обсуждались с близкими людьми или попросту замалчивались. Но в последнее время ситуация стала понемногу изменяться. Все чаще можно услышать просьбы о помощи в поисках хороших специалистов в этой области. «Посоветуйте лучшего психиатра в Москве» - это одна из наиболее распространенных просьб на специализированных сайтах и форумах. И это не означает, что психическое здоровье наших сограждан стало ухудшаться, просто они стали открыто говорить о своих проблемах и пытаться найти выход из непростой жизненной ситуации.

С чего начать поиски

Если вдруг вы осознали, что остро нуждаетесь в психиатрической помощи, то, прежде всего, стоит определиться, какой именно специалист вам нужен. На сегодняшний день у большинства людей нет четкого понимания о том, чем отличаются психиатры от психотерапевтов и психологов:

1. Психиатром называют врача, который окончил медицинский вуз по данной специальности. Его деятельность связана с диагностированием и лечением заболеваний центральной нервной системы, а также психики, как в условиях стационара, так и амбулаторно. Психиатр имеет право выписывать своим пациентам медицинские препараты.
2. Психотерапевтом обычно называют врачей-психиатров, прошедших дополнительное обучение по психотерапии. Такие специалисты в своей работе комбинируют медикаментозное лечение с психотерапевтическим воздействием. Они способны оказать помощь людям, чье состояние является пограничным, то есть, тяжелого психиатрического заболевания еще нет, но некоторые проблемы с психикой уже появились. В сфере их деятельности также лежат психосоматические заболевания, когда пациент испытывает конкретные симптомы, характерные для того или иного заболевания, но обследование не выявляет у него физических патологий. В нашей стране в последнее время появились психотерапевты, не имеющие высшего медицинского образования. Такие консультанты обучены различным техникам психотерапевтического воздействия, но использовать в своей работе медицинские препараты они не имеют прав. В случае необходимости они могут порекомендовать обратиться за дополнительной помощью к врачу-психиатру.
3. Психологами являются специалисты с высшим психолого-педагогическим образованием. Они не проводят коррекцию патологических состояний психики. Их сфера деятельности связана с оказанием помощи при адаптации в новом коллективе, консультированием относительно выбора линии поведения в той или иной ситуации и т.д. Обратившись к психологу, не стоит рассчитывать на избавление от патологий, связанных с работой центральной нервной системы. Этот специалист не является врачом, психолог – это, скорее, педагог.

Если вы просто не знаете, как поступить в той или иной ситуации, то можно за консультацией обратиться к психологу. Но при наличии таких тревожных симптомов, как повышенная раздражительность, беспричинные страхи, проблемы со сном, нарушения питания, депрессия, замкнутость, резкие изменения настроения и т.д. стоит записаться на прием к психотерапевту или психиатру. Врачи этих специальностей принимают как в государственных, так и в частных клиниках.

В муниципальных лечебных заведениях специалисты имеют право выдавать официальные справки и заключения, тогда как в частных клиниках намного выше уровень обслуживания. Конфиденциальность пациенту обеспечивают в любом из таких заведений без исключения. Это гарантировано действующим законодательством.

Где найти хорошего специалиста

Рекомендации друзей и знакомых при выборе того или иного специалиста также имеют значение. Но сегодня люди с любыми вопросами обращаются за помощью к интернету, и поиск психиатра не исключение.

Если в поисковой строке написать «посоветуйте психиатра в Москве хорошего», то поисковик выдаст ссылки на форумы и сайты с рейтингами, кстати, на них можно найти врача любой специализации. Такие платформы содержат информацию обо всех врачах крупных городов России. Здесь размещаются реальные отзывы пациентов, побывавших на приеме у выбранного специалиста, указываются данные о враче и клинике, в которой он ведет прием. При помощи этих сайтов можно записаться на прием в онлайн-режиме или по телефону.

Программы выдают разное количество психиатров, но если запрос касается Москвы, то специалистов может быть от 300 до нескольких тысяч. Среди них можно выделить таких наиболее именитых и опытных врачей:

• Матевосян Степан Нарбеевич. Руководитель Московского Городского Психоэндокринологического центра. Психиатр, психотерапевт, психоэндокринолог и сексолог. Врачебный стаж составляет 32 года, это время Степан Нарбеевич занимался не только врачебной практикой, но и научной деятельностью. На его счету более 100 научных работ, имеются патенты на изобретения авторских методик и средств лечения наркотической зависимости, расстройств половой идентичности и других нарушений психики. Доктор медицинских наук, врач высшей категории;
• Маликова Зебинисо Манноновна. Психиатр с 37-летним стажем. Основным направлением деятельности является работа с детьми и их родителями. Врач занимается коррекцией речевого и психического развития, патологических страхов, тиков, расстройств аутистического спектра, СДВГ, поведенческих расстройств и других нарушений психики у детей. В арсенале Зебинисо Манноновны как медикаментозные способы лечения, так и психотерапевтические методы воздействия;
• Кудряшов Валерий Викторович. Врач высшей категории с 35-летним стажем. Этот психиатр в совершенстве владеет различными техниками психотерапии. Специализируется на лечении депрессивных расстройств и пограничных состояний. Известен уникальным практическим опытом ведения своих пациентов, а также их реабилитации;
• Литвинов Александр Викторович. Стаж работы этого врача психиатра составляет 40 лет. Кандидат медицинских наук, врач высшей категории. Является Вице-президентом «Русского психоаналитического общества». Занимается психотерапией поведенческих и тревожных расстройств, патологических зависимостей, психосоматических заболеваний;
• Игельник Марина Вениаминовна. Кандидат медицинских наук, врач психиатр и психотерапевт со стажем работы более 38 лет. Изобрела новые виды лечения психических заболеваний при помощи экстракорпоральной гемосорбции и внутривенной лазеротерапии, является автором 15 научных работ. Занимается психотерапией неврозов, тревожных и депрессивных расстройств, интересуется проблемами личностного роста.

Этот перечень нельзя считать рейтингом, потому что порядок размещения в нем специалистов был выбран случайно. Каждый из этих специалистов заслуживает того, чтобы его назвали лучшим. Кроме того, данный список можно было продолжить, включив в него, как минимум, еще двести специалистов, но в рамках данной статьи это просто невозможно. Это лишь небольшой пример того, сколько хороших и опытных психиатров работает в столице России.

Как выбрать психиатра

Времена, когда психически нездоровых людей изолировали от общества за семью замками, уже давно миновали. Но люди все равно опасаются обращаться к психиатрам, считая, что психические расстройства не лечатся. На самом деле это далеко не так: коррекции поддаются все расстройства психики, которые не связаны с органическими изменениями в ЦНС.

Основными условиями выздоровления являются: своевременная терапия и хороший психиатр или психотерапевт. В этом смысле психиатрию можно сравнить с искусством, когда конечный результат зависит от того, кто именно взялся за работу.

С первого взгляда сложно определить, кем является человек, стоящий перед тобой: настоящим профессионалом или шарлатаном. Но уже через несколько минут общения картина станет более ясной, необходимо лишь обращать внимание на такие моменты:

1. Членство психотерапевта или психиатра в профессиональном сообществе. Специалисты объединяются в группы исходя из основного метода психотерапии, используемого в работе. Например, есть сообщества практикующих гештальт-терапевтов или сторонников психоанализа. Начиная поиск врача, стоит зайти на официальные страницы таких объединений. Кроме того, стоит обратить внимание и на научные достижения специалиста. Работа в исследовательских институтах и клинических лабораториях свидетельствует о большом багаже знаний врача.
2. Наличие у психиатра «свежих» дипломов и сертификатов. Сегодня психиатрия, как наука, стремительно развивается. Появляются новые методики лечения и способы воздействия на пациентов. Хороший психиатр должен следить за новостями в своей сфере, быть в курсе последних исследований и постоянно повышать квалификацию. Разумеется, наличие базового медицинского образования также стоит проверить.
3. Работа в государственном лечебном учреждении. Если врач не только ведет частную практику, но и работает в стационаре, то это свидетельствует о том, что у него есть необходимая квалификация. Кроме того, такая работа может стать дополнительным подтверждением того, что перед вами человек, который пришел работать в эту сферу не ради наживы. Ведь ни для кого не является секретом тот факт, что в муниципальных лечебных заведениях зарплаты персонала достаточно скромны.

Стаж работы также является критерием выбора, однако не стоит списывать со счетов начинающих психиатров. Опытные и именитые врачи обладают большим опытом, но молодые специалисты более восприимчивы к новым методикам и способам лечения, они хотят заработать репутацию хорошего врача, а значит ответственно подходят к своей работе.

Перечисленные выше критерии являются основными. Именно по ним можно судить о профессионализме врача. Но также нельзя сбрасывать со счетов и сугубо субъективные моменты, такие как, личная неприязнь. Пациенту должно быть комфортно со своим врачом, если взаимоотношения не ладятся на эмоциональном уровне, то стоит поискать другого специалиста. Возможно вам придется посетить не одного психиатра, пока вы не найдете «своего» врача, но поверьте – это того стоит. Без доверительных отношений между психотерапевтом и клиентом успеха от лечения ждать не стоит.

Как проходит прием и дальнейшее лечение

Независимо от того, какой именно метод лечения практикует врач, которого вам посоветовали, как хорошего психиатра в Москве, первая встреча будет проходить по стандартной схеме. Врач выслушает жалобы своего пациента, задаст ряд дополнительных вопросов и предложит схему лечения. Если психиатр действительно хороший, то не стоит ждать от него:

• гарантии стопроцентного результата лечения через определенный промежуток времени. Каждый случай является уникальным. Успех лечения зависит от многих факторов, степень воздействия которых врач не может оценить на первом сеансе. Для того чтобы составить полную картину, психиатру потребуется внимательно изучить анамнез больного, понаблюдать за ним на протяжении некоторого времени, пообщаться с членами его семьи и близкими людьми;
• моментального решения проблем. Психиатр не волшебник, он не раздает «рецептов счастья» и «чудодейственных пилюлек». На первом сеансе врач предлагает схему лечения, рекомендует необходимые диагностические процедуры и дает разъяснения по поводу используемых им методов и предстоящей совместной работы;
• напоминаний о предстоящих визитах или приеме лекарств. Врач не является опекуном своего пациента. Иногда подобный подход может быть использован, но если это не оговаривалось заранее, то не стоит ждать от врача круглосуточной заботы. Психиатр дает свои рекомендации, а пациент должен им следовать.

Психотерапевт или психиатр не должны оскорблять чувства своих пациентов, оценивать или осуждать их поступки, а также действия других людей, разглашать информацию о лицах, обратившихся за профессиональной помощью. Правда, конфиденциальность все же может быть нарушена, например, если пациент сознался в совершении преступления.

Все последующие встречи также проводятся в виде беседы. Пациент излагает свои мысли, описывает свои ощущения и т.д. Психиатр внимательно слушает и задает вопросы, позволяющие взглянуть на ситуацию под другим углом. Пациенту также могут быть предложены различные задания, выполнить которые будет необходимо на приеме или в домашних условиях, так называемая работа на дом.

Не все пациенты врача-психотерапевта будут проходить медикаментозную терапию. Сегодня все чаще при коррекции различных расстройств психики отдается предпочтение психотерапевтическим методам воздействия. Лекарственные препараты назначаются лишь в самых крайних случаях. При этом практикуется мототерапия, когда пациенту выписывается один препарат на весь курс лечения.

В качестве дополнительных методов лечения человеку, страдающего расстройством психики, могут быть рекомендованы занятия плаванием или лечебной физкультурой, музыкой или рисованием, общение с животными и т.д. То есть, все то, что поможет расслабиться и получить заряд положительных эмоций.

Если вы обращаетесь к знакомым с просьбой посоветовать хорошего психиатра, то не стоит их советы воспринимать как окончательный вариант. Не останавливайтесь на одной кандидатуре. Изучив рейтинги врачей, составьте список наиболее понравившихся специалистов и запишитесь к ним на консультацию. Как правило, первая встреча бывает бесплатной, именно она позволит составить собственное мнение о психиатре.

С докладом:
«Посткляйнианский подход к психозам»
выступит:
Архангельская Людмила Сергеевна
Заседание традиционно будет проходить в конференц-зале
Московского Городского Психоэндокринологического центра
Начало заседания в 17.00

Шкала депрессии Бека — один из первых тестов, созданных для оценки депрессии. Его точность в выявлении депрессивных симптомов подтверждена многочисленными испытаниями. Опросник состоит из 21 группы утверждений.

Стоит помнить, что депрессия также может протекать без явных изменений настроения, а проявляться в виде жалоб на физическое состояние.

Результат теста носит ознакомительный характер и не является диагнозом. При выраженных симптомах обратитесь к специалисту.

Инструкция

Вам предлагается список утверждений, отражающих некоторые особенности телесного и психического состояния человека. Внимательно прочитав группу утверждений, отметьте утверждение, наиболее соответствующее вашему состоянию на данный момент, затем переходите к следующей группе. Не раздумывайте слишком долго.

Узнав о предпочтениях человека, можно предположить, что он за личность. Известная поэтесса Анна Ахматова предлагала своим знакомым ответить на вопросы и по ним составляла их психологический портрет. Анна Андреевна была склонна делить мир на чёрное и белое, поэтому её анкета кажется несколько однобокой. Тем не менее рациональное зерно в ней однозначно присутствует.

Мы предлагаем вам пройти короткий тест Анны Ахматовой и сопоставить результаты с описанием характера. Нажмите кнопку с подходящим ответом в каждом вопросе.

Результат носит развлекательно-ознакомительный характер и не является научной диагностикой личности.

Случаи представляют:
МИХАЙЛЕНКО Галина Владимировна (15 июня)
Супервизор:
МАНЕВСКИЙ Сергей Евлампиевич
Заседание традиционно будет проходить в конференц-зале
Московского Городского Психоэндокринологического центра
Начало заседания в 17.00

Психика человека – тайна за семью печатями, крайне тяжело поддающаяся изучению и объяснению. Но ведь она является основополагающей в жизни каждого индивидуума, его личности, здоровье, взаимоотношениях, места в социуме и так далее. Поэтому такого уважения и заслуживают люди, пытающиеся исследовать психику и все, что с ней связано, понять, правильно трактовать. Именно о них рассказывает документальный цикл «Тайны души. Архетип. Невроз. Либидо». Этот сериал, состоящий из двадцати серий, по 26 минут каждая, в интересной познавательной форме позволяет познакомиться с учеными, экспериментаторами, психиатрами, посвятившими жизнь изучению психики, ставшими основоположниками новых научных направлений и терминов.

Познавательно о важном

Люди во все времена хотели знать свои истоки, определить смысл бытия и свое предназначение в этой жизни. То, что скрыто в наших мыслях и что руководит нашими поступками, непонятно, но вызывает, одновременно, любопытство и настороженность. «Архетип. Невроз. Либидо» - это увлекательнейшие истории, раскрывающие доступным способом всю широту аспектов, которые затрагивает изучение психики человека, а также методов, используемых психиатрией для лечения разных расстройств.

Что же такое архетип, невроз, либидо, о которых можно подробно узнать из фильма? Это термины в психиатрии и психологии означают:

Годы создания и показа по каналу «Культура» сериала «Тайны души: Архетип. Невроз. Либидо» 2011, 2013, 2015 г.г. Авторы этого научно-познавательного фильма, Анастасия Строева и Татьяна Малова, проделали огромную работу, собрав самое важное и занимательное. Истории таких метров, как Зигмунда Фрейда, Карла Юнга, Альфреда Адлера, Чезаре Ламброзо, Франца Месмера, Жана-Мартена Шарко, Дэвида Розенхана, и других, посвящена каждая отдельная серия.

В фильме приняли участие известные российские психиатры, врачи-наркологи, психологи, помогающие лучше раскрыть нюансы профессиональной деятельности его героев.

Сериал о знаменитых врачевателях душ девятнадцатого и двадцатого веков «Архетип. Невроз. Либидо» будет интересен и людям, в познавательных целях, и практикующим специалистам – психологам, психиатрам, психотерапевтам.

Тот, кто перевернул мир

Рассказ о ком открывает цикл повествований? «Тайны души. Архетип. Невроз. Либидо» 1 серия посвящена человеку, ставшему основоположником психоанализа, совершившего революцию в психиатрии – Зигмунду Фрейду. Его теория психосексуального развития личности оказала такое сильное влиянии на науку, что всю ХХ столетие прошло под знаком этого ученого.

Доктор Фрейд, а именно так называют его и по сей день, свою теорию взял не «с потолка», а выстрадал сам. Он ее не выдумал – это, скорее, итог многолетних размышлений этого человека- профессионала, над своим жизненным опытом. Фрейд прошел тяжелый путь от тихого ребенка, незаметного студента-неудачника до мэтра психиатрии. К его трудам обращаются многие психиатры и психологи в своей работе в наше время, хотя есть и такие, которые с ним не согласны.

8 июня с докладом:

«Эго-психология и теории Эго-психологии –

объектных отношений о психозах»

выступит:

МИХАЙЛОВА Галина Викторовна

Заседание традиционно будет проходить в конференц-зале

Московского Городского Психоэндокринологического центра

Начало заседания в 17.00

С 16 апреля начнуться Занятия в группе

ЗАНЯТИЯ ПОМОГУТ ВАМ:

• Снять стресс и проявления хронической усталости
• Избавиться от тревожных переживаний и страхов
• Нормализовать эмоциональный фон, избавиться от депрессии
• Обрести чувство внутреннего благополучия, спокойствия и уверенности
• Избавиться от телесного дискомфорта, болевого синдрома (головных болей)
• Улучшить психологическое самочувствие при взаимодействии с другими людьми.
• Вернуть способность ощущать радость и получать удовольствие от жизни

Женщины слабы, но матери сильны. (Виктор Гюго)

Многим известен тот факт, что негативные эмоции, которые мы подавляем в течение жизни, никуда чудесным образом не испаряются, напротив, они запоминаются нашим телом и накапливаются. В ответ на стрессовые ситуации в отдельных группах мышц возникает стойкое напряжение, образуя, нередко, «мышечный и характериологический панцирь» и вызывает множество проблем: от хронической усталости, раздражительности и депрессии до психосоматических расстройств и трудностей в отношениях.

Способна ли мама быть надежной опорой для своего ребенка и помочь ему реализовать свой потенциал, если она:

•  пребывает в хроническом стрессе
•  с трудом сдерживает свой гнев и раздражение
•  испытывает тревогу и страхи
•  часто чувствует себя уставшей, обессиленной
•  ощущает себя слабой, «никчемной»
•  испытывает чувство вины

 Ответ очевиден! Как же выйти из этого замкнутого круга и обрести внутреннюю гармонию? Как избавиться от негативного опыта прошлого и его влияния на собственную жизнь и, что самое главное, на жизнь и здоровье своего ребенка?

Для того, чтобы разобраться в себе и обрести душевный покой мы приглашаем вас на психотерапевтические занятия в группе «Для уставших мам». Занятия проводятся в рамках телесно-ориентированной психотерапии, целью которой является избавление от психологических проблем через взаимодействие с телом. С 1998 г. телесно-ориентированная терапия входит в список методов психотерапии, рекомендуемых Минздравом России.   

Занятия в группе помогут вам:

• Снять стресс и проявления хронической усталости
• Избавиться от тревожных переживаний и страхов
• Нормализовать эмоциональный фон, избавиться от депрессии
• Обрести чувство внутреннего благополучия, спокойствия и уверенности
• Избавиться от телесного дискомфорта, болевого синдрома (головных болей)
• Улучшить психологическое самочувствие при взаимодействии с другими людьми.
• Вернуть способность ощущать радость и получать удовольствие от жизни

Занятия проводятся 1 раз в неделю по воскресеньям c 11:00 до 12:30 утра. Цикл рассчитан на 10 занятий. Оплачивается каждое занятие отдельно. Предварительная запись обязательна. С собой иметь удобную одежду.

 * Ведущая: Красавина Виктория Валерьевна, врач-психиатр высшей категории, психотерапевт. Врачебный стаж 14 лет

С.Н. Мосолов

Вторую половину XX века в истории развития психиатрии без особого преувеличения можно считать психофармакологической эрой. Открытие, интенсивное изучение и широчайшее применение в практике психотропных средств имело поистине революционное значение для клинической и биологической психиатрии. Несмотря на выявившиеся с течением времени определенные границы ее эффективности, побочные эффекты и некоторые этические сомнения в отношении применения, а также отсутствие синтеза новых существенно более эффективных средств, психофармакотерапия в настоящее время является наиболее распространенным в мире способом лечения душевных заболеваний. В отличие от других методов лечения психически больных, включая психотерапию и нелекарственные методы, она носит действительно массовый и повседневный характер. По данным ВОЗ, около 1/3 взрослого населения развитых стран принимают психофармакологические препараты. Это связанно не только с достаточно высокой их эффективностью при умеренной частоте побочных явлений, но и с простотой и гибкостью применения.

Именно благодаря успехам психофармакотерапии лечение психических заболеваний, включая тяжелые и хронические формы, оказалось возможным во внебольничных условиях, а содержание больных в психиатрических лечебницах стало приближаться к общемедицинским нормам. Перенос центра тяжести терапевтического процесса в амбулаторную практику позволил более успешно сочетать фармакотерапию с социореабилитационными и психотерапевтическими методами воздействия, обеспечивая тем самым единство биологического и психосоциального подходов в лечении и не нарушая привычных для больного межперсональных связей.

В дальнейшем психотропные средства уверенно перешагнули порог психиатрических клиник и амбулаторий и стали активно применяться врачами общесоматической сети. Специальные исследования обнаружили, что в их применении нуждается около трети больных районных поликлиник (Смулевич А.Б. с соавт., 1985 и др.).

Еще одним итогом многолетнего применения психотропных средств явилось изменение клинической картины и самого течения психических заболеваний(лекарственный патоморфоз). Большинство нозологических форм стало протекать на рецудированном уровне и с преобладанием относительно благоприятного течения, значительно чаще стали встречаться облегченные, а также атипичные, скрытые или маскированные варианты.

Можно выделить несколько основных особенностей современного этапа развития психофармакотерапии.

Во-первых, это появление нового поколения психотропных средств, обладающих качественно более высокой переносимостью. Причем наиболее значимые сдвиги произошли в области антипсихотических препаратов, так называемых атипичных нейролептиков, которые в клинически эффективных дозах практически не вызывают экстрапирамидных побочных эффектов, и в отношении антидепрессантов, селективно блокирующих обратный захват серотонина или норадреналина и не обладающих холинолитическими, адренолитическими и другими побочными эффектами препаратов трициклической структуры. Новые препараты, как правило, отличаются лучшей переносимостью и большей избирательностью действия. Однако оптимизация их применения и сравнительная эффективность при различных диагностических категориях нуждаются в дополнительной оценке и изучении. Кроме того, их стоимость, как правило, в несколько раз выше традиционных средств, что делает их недоступными для большинства больных и требует специального проведения корректных отечественных исследований по сравнительному анализу их фармакоэкономической эффективности.

Во-вторых, значительный прогресс наблюдается в области изучения биологических механизмов действия психотропных средств. В частности, благодаря появлению техники связывания радиоизотопных лигандов в экспериментальных условиях, определяется сравнительная сила воздействия отдельных препаратов на те или иные виды нейрорецепторов, что позволяет понять некоторые клинические эффекты и синтезировать средства с заданными свойствами и, в первую очередь, значительно повысить их биологическую переносимость и избежать нежелательных лекарственных взаимодействий. Выяснение профиля нейромедиаторного и рецепторного действия отдельных препаратов позволило разработать более современную и клинически ориентированную нейрохимическую классификацию антипсихотических и тимоаналептических средств (С.Н. Мосолов, 1995, 1998).

Современные методы прижизненного сканирования мозга (компьютерная, позитронноэмиссионная, ядерномагниторезонансная, единичная протонноэмиссионная и спиновая томография, а также магниторезонансная спектроскопия и др.) могли в значительной мере визуализировать механизм связывания психотропных средств с нейромедиаторными рецепторами в различных структурах мозга и понять некоторые клинические феномены. В частности, выяснилось, что при блокаде нейролептиками более 70% Д₂дофаминовых рецепторов в нигростриальной области развивается экстрапирамидный синдром. Это позволило оптимизировать клинически эффективную дозу традиционных нейролептиков и частично объяснить действие атипичных антипсихотиков.

Более детально были изучены также пути метаболизма психотропных препаратов в организме, и, в частности, через систему цитохромов P450 (CYP). Выяснилось, что ряд психотропных средств метаболизируется одним изоферментом, и некоторые из них являются либо его ингибиторами, либо индукторами, что предопределяет развитие определенных лекарственных взаимодействий. Кроме того, у некоторых больных вследствие генетического полиморфизма активность фермента может быть значительно снижена (табл. 1), что ведет к развитию интолерантности.

В—третьих, существенно видоизменилась клиника и течение психических заболеваний. Заметно увеличилось число атипичных, стертых и скрытых форм с подострым затяжным или часто рецидивирующим течением, которые бывает нелегко распознать, чтобы назначить адекватную терапию. Так, широкое применение нейролептиков привело к развитию явлений положительного и отрицательного лекарственного патоморфоза с изменением феноменологии и течения шизофрении (Авруцкий Г.Я.,1968,1976; Смулевич А.Б. с соавт.,1971 и др.), а также широкому распространению в популяции больных шизофренией хронических экстрапирамидных расстройств. Диагноз шизофрении окончательно перестал быть симптомом фатального исхода в слабоумие, и граница между прогредиентным и фазным типом течения сместилась в сторону фаз. Значительно реже стали наблюдаться такие основополагающие проявления шизофрении, как аутизм, конечное дефектное состояние, вторичная кататония, и многие симптомы, которые ранее расценивались, как необратимые, оказались подверженными терапевтическому воздействию. Вместе с тем участились случаи непрерывного вялого течения с преобладанием стертых неразвернутых психотических форм, негативной симптоматики и когнитивных нарушений, резистентных к нейролептической терапии, а также явления интолерантности. Любопытно, что естественный экономический эксперимент с резким ухудшением лекарственного обеспечения психиатрических больниц в период «перестройки» в целом подтвердил гипотезу Г.Я. Авруцкого о преобладании в патоморфозе психозов лекарственного генеза над общебиологическим. В процессе перерыва нейролептической терапии, особенно в периферических больницах, вновь участились случаи злокачественного течения с появлением шизофазии, тяжелых кататонических и гебефренных состояний, вплоть до возобновления почти забытого врачами зондового кормления. Последующее улучшение снабжения быстро вернуло ситуацию в прежнее положение, а более широкое внедрение нового поколения антипсихотиков позволило существенно гуманизировать терапевтический процесс и достигнуть у некоторых больных шизофренией невиданного ранее уровня ресоциализации и воздействия на негативную симптоматику.

В-четвертых, в связи с изменением классической картины и течения психических заболеваний с преобладанием более легких форм большая часть таких больных встречается в амбулаторной и соматической практике, куда в настоящее время переносится основная тяжесть лечебного процесса. Поэтому важнейшим условием его успеха стало рациональное сочетание фармакотерапии с социореабилитационными и психотерапевтическими мероприятиями, включая психообразовательную работу с активным вовлечением больного и его родственников в лечебный процесс. Известны исследования, в которых проводимые раз в 3 месяца семинары с разъяснением больному и его родственникам целей терапии, возможных побочных эффектов, механизмов действия, перспектив лечения и т.д. повышали эффективность длительной фармакотерапии, главным образом за счет увеличения комплаентности. Огромное значение в этой связи приобретают разработка методов вторичной фармакопрофилактики психических расстройств и специальная подготовка врачей общей практики. Последнее особенно актуально при лечении депрессий, различных тревожных и психосоматических расстройств, которые выявляются преимущественно в общетерапевтической сети.

В-пятых, положение осложняется тем, что существенные изменения произошли в систематике психических заболеваний. Принятый во всем мире новый пересмотр международной классификации болезней (МКБ10) опирается в диагностике на непривычные для наших психиатров операциональные критерии. Выделены новые, неизвестные у нас ранее диагностические категории (например, паническое расстройство, дистимия, шизотипическое расстройство, посттравматическое стрессовое расстройство, социальная фобия и др.), требующие применения особых фармакотерапевтических подходов.

В-шестых, научный прогресс и новые экономические условия привели к появлению большого количества новых, малоизвестных нашим врачам препаратов-дженериков, рекламные проспекты которых сообщают об очень высокой или почти универсальной их эффективности. За торговым названием чаще всего скрывается хорошо известный препарат, воспроизведенный или расфасованный какой-либо небольшой фармацевтической компанией. Качество и биодоступность таких препаратов нередко уступают продукции фирмы-производителя, что отражается на их клинической эффективности. Недостаток необходимой объективной сравнительной информации вызвал определенную растерянность у врачей перед обилием предлагаемых на рынке психотропных средств и многообразием показаний к их применению. Здоровый консерватизм и высокая стоимость часто заставляют врачей избегать применения малознакомых препаратов.

Седьмая особенность заключается в том, что у ряда старых препаратов были обнаружены новые показания. Например, антиконвульсанты (карбамазепин, соли вальпроевой кислоты) стали средством профилактики рецидивов аффективных психозов, почти забытые врачами ингибиторы МАО оказались более эффективны, чем трициклические антидепрессанты при атипичных депрессиях и социальной фобии, а некоторые трициклические антидепрессанты (кломипрамин) и селективные ингибиторы обратного захвата серотонина стали с успехом применяться при панических атаках, обессивно-компульсивном, посттравматическом стрессовом и других тревожных расстройствах.

В качестве восьмой особенности современного этапа развития психофармакотерапии следует упомянуть увеличение числа больных, когда ранее эффективная фармакотерапия уже оказывается недостаточно действенной, что требует введения в систему лечения новых препаратов, использования полипрагмазии с применением специальных противорезистентных мероприятий. Несмотря на многообразие имеющихся на рынке психотропных средств и декларируемую их высокую эффективность по различным показаниям, почти каждый третий больной, что называется, «не идет» на терапии. И виноваты в этом не только развивающаяся адаптация к препарату или явления терапевтической резистентности, но главным образом неумелое его использование. Специально проведенные в нашей клинике исследования показывают, что около 50% случаев неэффективности терапии связано с ее неадекватным применением. Наиболее распространенными ошибками, помимо несвоевременного начала лечения, а также несоблюдения клинических показаний и противопоказаний к препарату, являются проведение шаблонной (без учета индивидуальных особенностей) терапии низкими дозами или, наоборот, частая смена, «жонглирование» препаратами без соблюдения экспозиции нужной длительности или преждевременная отмена терапии. Как известно, во многих случаях клинический эффект развивается постепенно и подавление актуальной психопатологической симптоматики еще не означает достижения стабильной ремиссии.

Еще одной реальностью и девятой особенностью современного этапа психофармакотерапии является массовая полипрагмазия, т.е. широкое применение различных комбинаций психотропных средств. По нашим данным, до 80-90% больных как в стационаре, так и амбулаторно получают два или более психотропных препарата. К сожалению, комбинированная терапия нередко назначается без достаточных оснований и возможность лекарственных взаимодействий недоучитывается. Так, примерно пятая часть больных шизофренией амбулаторно, наряду с пролонгированными нейролептиками, дополнительно получает традиционные нейролептики или в последнее время атипичные антипсихотики внутрь, что может полностью нивелировать положительные особенности их клинического действия. Кроме того, вероятность развития побочных эффектов возрастает прямо пропорционально количеству назначенных препаратов. В настоящее время доказано, что большинство психотропных средств метаболизируется системой цитохрома Р450 печени. Как следует из таблицы 2, сильными ингибиторами фермента являются, в частности, селективные ингибиторы обратного захвата серотонина.

Вследствие снижения уровня метаболизма препарата период их полувыведения может увеличиться в 4 и более раз, что приводит к развитию токсических эффектов. Поэтому совместного назначения средств, метаболизируемых одним семейством изоэнзимов цитохрома Р450, следует избегать.

Вопросы терапевтической резистентности тесно связаны с проблемой прогноза эффективности терапии. К сожалению, индивидуальный клинический прогноз курсовой эффективности психофармакотерапии попрежнему остается достаточно неопределенным и это, По-видимому, может быть выдвинуто в качестве десятой особенности. Для иллюстрации можно привести результаты проведенного нами специального исследования по предикции терапевтического эффекта с использованием многофакторного дисперсионного анализа, которые в образной форме представлены на рисунке 1.

Рис. 1. Влияние клинических и биологических факторов на терапевтический эффект

Видно, что все клинические факторы (нозологическая принадлежность, особенности манифестирования и течения заболевания, закономерности синдромообразования, психопатологические оттенки симптоматики, преморбидные характеристики, включая наследственно—генетические факторы и патологическии измененную почву) способны давать удовлетворительный прогноз эффективности психофармакотерапии только в 40–50% случаев. Различные эндогенные (физиологические, эндокринные, биохимические, фармакокинетические и др.) и внешние (социальные, стрессовые, экономические и др.) факторы позволяют повысить точность прогноза до 70–80%. Тем не менее от 20 до 30% всего разнообразия оценок эффективности терапии приходится на неизвестные или неучтенные факторы. Эти данные свидетельствуют о том, что почти у трети больных, несмотря на адекватный подбор терапии в соответствии с точной клинической квалификацией и учетом других факторов, первый курс психофармакотерапии может оказаться неэффективным.

Другой частой причиной, вызывающей рецидивы и способствующей формированию терапевтической резистентности, является низкая комплаентность или несоблюдение больным рекомендованного режима лечения. Изучению этого феномена в последние годы в мировой практике уделяется очень много внимания, и это можно считать одиннадцатой особенностью. По данным различных авторов, от 25 до 40% амбулаторных больных нарушают режим терапии настолько, что это значительно отражается на эффективности лечения. По-видимому, в реальности эти цифры еще выше, так как надежных и дешевых методов контроля приема терапии не существует (наиболее эффективным является мониторинг содержания препарата в плазме крови). Помимо снижения эффективности лечения, сокрытие больным от врача нарушений в приеме лекарств ведет к ошибкам при выборе последующих методов лечения. Среди наиболее частых причин, ведущих к снижению комплаентности, следует назвать нежелание принимать помощь, боязнь побочных эффектов и лекарственной зависимости, отказ от лечения по личностным или бредовым мотивам, отсутствие критического отношения к заболеванию, побочные явления, недостаточную эффективность, отсутствие доверия, взаимопонимания и должного контакта с лечащим врачом.

Важнейшем условием, определяющем соблюдение режима терапии и качество жизни больных, является переносимость, то есть отсутствие какихлибо неприятных субъективных переживаний (дополнительного дистресса), связанных с приемом лекарственного препарата. Наиболее частыми побочными эффектами психофармакотерапии, вызывающими дистресс, являются избыточная седация, экстрапирамидные расстройства (особенно акатизия), увеличение массы тела, менструальные и сексуальные нарушения. Поэтому особое внимание врач должен уделять выявлению этих побочных эффектов, разъяснению больному необходимости приема лекарств. В этой связи крайне важна разработка и создание препаратов с лучшей переносимостью и возможностью более редкого ритма приема.

И, наконец, в качестве двенадцатой особенности следует указать на усиление роли этикодеонтологического аспекта психофармакотерапии с необходимостью получения информированного согласия больного и строгого соблюдения юридических и этических норм. В соответствии с законом Российской Федерации О психиатрической помощи и гарантии прав граждан при ее оказании врач обязан предоставить лицу, страдающему психическим расстройством (в доступной для него форме и с учетом психического состояния) информацию о характере психического расстройства, целях, методах, включая альтернативные, и продолжительности терапии, а также о болевых ощущениях, возможном риске, побочных эффектах и ожидаемых результатах. Врач не может ни в какой форме оказывать давление на больного и должен получить его полностью добровольное согласие на рекомендуемое лечение. При этом больной подписывает соответствующую форму, подтверждающую это согласие, которая прилагается к истории болезни. Для лечения лиц, страдающих психическим расстройством, используются медицинские (включая психотропные) средства и методы, разрешенные для применения Министерством здравоохранения РФ, в соответствии с прилагаемой инструкцией.

Основная структура современной классификации психотропных средств практически не изменилась со времен J. Delay, P. Deniker (1961) (табл. 3).

Вместе с тем необходимо заметить, что эта классификация носит достаточно условный характер. Между отдельными классами психотропных средств существуют многочисленные переходные препараты, которые одновременно обладают отчетливыми свойствами обоих классов. К ним, например, относятся «тимонейролептики» (карпипрамин, сульпирид), «тимотранквилизаторы» (алпразолам, адиназолам), антидепрессанты с нейролептическими (амоксапин) или ноотропными (S—аденозилметионин) свойствами, «транквилоноотропы» (мексидол, фенибут, дипептиды пиролидинкарбоновых кислот). Некоторые транквилизаторы (лоразепам, клоназепам, феназепам) по мощности своего психолептического действия приближаются к малым нейролептикам, а ряд новых препаратов (гепирон, флупразин, перлапин) могут одновременно блокировать серотониновые и дофаминовые рецепторы, оказывая анксиолитическое и умеренное антипсихотическое действие.

Клиническая практика показывает, что так же, как один препарат может быть эффективен при разнообразных состояниях, так и представители различных классов психотропных средств могут с успехом применяться при одном и том же психопатологическом феномене. В первом случае это может объясняться либо широтой диапазона психотропного действия препарата, либо известной общностью патогенеза некоторых состояний. К средствам с широким спектром психотропного действия, например, относятся соли лития и карбамазепин (финлепсин, тегретол), которые эффективны при маниях, агрессивности, болевых синдромах и т.д. Некоторые антидепрессанты (кломипрамин, селективные ингибиторы обратного захвата серотонина) дают достаточно хорошие результаты не только при депрессивных, но и при обессивнофобических расстройствах, панических атаках и других тревожных синдромах.

С другой стороны, многие феноменологически близкие депрессии (например, тревожные) купируются как применением седативных антидепрессантов, так и транквилизаторов (алпразолам, клоназепам и др.), нейролептиков (левомепромазин, тиаприд, хлорпротиксен), солей лития или карбамазепина. Это может объясняться либо тем, что депрессия является неспецифическим клиническим выражением различных патофизиологических процессов, либо тем, что различные средства воздействуют на разные звенья патогенеза депрессии. Так, купирование феназепамом и некоторыми другими бензодиазепиновыми производными острой психотической симптоматики у больных шизофренией, вероятно, связано не столько с истинным антипсихотическим действием, сколько с прицельным блокированием тревожного аффекта, который провоцирует развитие психоза. Иными словами, клиническая реальность значительно более многообразна, чем любая схема, и психотропные свойства препаратов различных классов в существенной степени пересекаются.

При рассмотрении отдельных классов психотропных средств можно сделать следующие замечания.

Удовлетворительный антипсихотический эффект нейролептиков часто омрачается выраженными побочными неврологическими эффектами и практически полным отсутствием влияния на негативную симптоматику и когнитивные нарушения. Поэтому появление атипичных препаратов с иными механизмами действия (избирательно блокирующих особые подтипы дофаминовых и серотониновых рецептров) типа клозапина, оланзапина, кветиапина и рисперидона, обладающих незначительными экстрапирамидными побочными эффектами и способных нивелировать дефицитарные расстройства, является достаточно обнадеживающим и перспективным направлением (Мосолов С.Н., 2001). Активно ведутся клинические испытания новых представителей атипичных антипсихотиков.

Не вызывая выраженных экстрапирамидных побочных эффектов, атипичные антипсихотики обладают значительно более высокой физиологической и психологической переносимостью, что позволило с успехом применять их в качестве длительной противорецидивной терапии. В комплексе с реабилитационными мероприятиями такой подход приводит к значительному улучшению уровня социальнотрудовой адаптации пациентов и повышению оценок качества их жизни. Появление в ближайшее время пролонгированных форм нового поколения антипсихотиков, По-видимому, будет в еще большей мере способствовать решению задач длительной терапии, поскольку позволит в значительной мере решить проблему недостаточной комплаентности больных шизофренией.

ｫИдеальныйｻ антипсихотик, По-видимому, должен обладать широким спектром биохимического и клинического антипсихотического действия, т.е. должен быть одновременно эффективен при различных синдромальных вариантах и стадиях течения шизофрении, воздействовать как на продуктивную, так и на негативную симптоматику, а также когнитивные нарушения; в то же время он не должен вызывать выраженных побочных явлений и приводить к развитию феномена адаптации, т.е. должен хорошо переноситься больным и оставаться эффективным на протяжении длительного времени без дополнительного повышения дозы.

В отношении антидепрессантов, с точки зрения клинициста, в настоящее время усилия ученых, По-видимому, должны быть сконцентрированы на разработке более эффективных, избирательных и быстродействующих препаратов. Антидепрессанты в последние годы являются одним из наиболее динамично развивающихся классов психотропных средств. Было создано новое поколениетимоаналептиков, избирательно блокирующих пресинаптический захват норадреналина (ребоксетин, томоксетин), серотонина (флуоксетин, флувоксамин, сертралин, пароксетин, циталопрам) и дофамина (аминептин, бупропион), не вызывающих тех или иных побочных эффектов трициклических антидепрессантов (холинолитических, адренолитических, кардиотоксических и др.). Среди ингибиторов МАО в клинической практике остались лишь обратимые ингибиторы МАО типа А (моклобемид, пиразидол).

В клиническом плане было обнаружено, что ингибиторы МАО более, чем трициклические антидепрессанты, эффективны при социальных фобиях и при так называемых атипичных депрессиях, под которыми понимают длительно существующие своеобразные тревожнодепрессивные состояния, сопровождающиеся соматовегетативными и неврозоподобными (преимущественно обессивнофобическими) расстройствами.

В отличие от трициклических антидепрессантов селективные ингибиторы обратного захвата серотонина (СИОЗС) (флуоксетин, флувоксамин, сертралин, пароксетин, циталопрам) больше адресуются к широкому кругу депрессивных состояний невротического уровня. Они обладают большей широтой спектра психотропного действия при меньшем числе вызываемых побочных эффектов. Ядерные варианты меланхолического синдрома эндогенной депрессии с типично циркадновитальной симптоматикой, тяжелые (психотические) депрессии и депрессивнобредовые состояния хуже реагируют на терапию СИОЗС. Напротив, депрессивные состояния с обессивнофобической, ипохондрической и тревожной симптоматикой невротического уровня лечатся достаточно успешно. У таких больных нередко наблюдаются нарушения цикла сонбодрствование (трудности при засыпании, сонливость днем), а в ремиссиях резидуальная депрессивная симптоматика (часто дистимического характера). Помимо депрессий с атипичной симптоматикой, была показана высокая эффективность серотонинергических антидепрессантов при тревожных и обессивнокомпульсивных расстройствах в чистом виде или коморбидных с депрессией, а также при паническом расстройстве, постравматическом стрессовом расстройстве, социальной фобии, соматоформных нарушениях и других тревожных расстройствах.

Не исключено, что в основе всех этих нарушений лежат какието общие патогенетические закономерности, скорее всего, связанные с недостаточностью центральных серотонинергических структур.

Научная разработка антидепрессантов последнего поколения, с одной стороны, идет в направлении увеличения специфичности их биохимического действия. В частности, синтезируются и апробируются избирательные агонисты и антагонисты моноаминовых нейрорецепторов. Так, найдены вещества, избирательно воздействующие на 5НТ₁, 5НТ₂, и 5НТ₃ серотониновые рецепторы. Примерами могут служить прямые агонисты 5НТ_1а серотониновых рецепторов (флезиноксан, ипсапирон и др.) или прямое воздействие на них миртазапина. А с другой стороны, сохраняется тенденция к разработке средств широкого биохимического действия на различные моноаминовые системы с минимальным влиянием на рецепторы, с которыми связано развитие побочных явлений (например, милнаципран, венлафаксин, нефазодон, миртазапин, дулоксетин и др.). И, наконец, механизм действия некоторых препаратов с тимоаналептической активностью не связан прямо с моноаминовой системой или недостаточно ясен (например, тианептин, алпразолам, Sаденозилметионин, нейропептиды и др.).

Важной задачей современного этапа фармакотерапии психических заболеваний является вторичная профилактика рецидивов аффективной и шизоаффективной структуры при фазнопротекающих психозах, особенно при биполярном расстройстве, поскольку речь идет о преодолении некоторых негативных тенденций лекарственного патоморфоза психических заболеваний и удержании высокого уровня социальной адаптации у наиболее сохранной части больных эндогенными психозами. В этой связи обнаружение у солей лития нормотимических свойств явилось важным прорывом в биологической терапии эндогенных психозов. Вместе с тем оказалось, что от 20 до 50% больных, по данным разных авторов, остаются резистентными к профилактической терапии литием. Особенно это касается больных с континуальным характером аффективных расстройств, вызванных, в частности, фармакогенным раскачиванием циркулярных нарушений, вследствие неоправданно массированного применения трициклических антидепрессантов, отмены психотропных средств и т.д. Кроме того, были обнаружены разнообразные побочные явления и осложнения, прежде всего почечные, иногда возникающие при многолетнем непрерывном приеме солей лития. Эти обстоятельства привели в начале 80х годов к определенному пересмотру показаний к профилактическому применению лития и стимулировали поиск альтернативных лекарственных средств со сходной нормотимической активностью.

В последние годы тимостабилизирующий и антиманиакальный эффекты были обнаружены у новых антиконвульсантов (ламотриджин, топирамат, габапентин, тиагабин, вигабатрин), атипичных антипсихотиков (рисперидон, оланзапин, кветиапин, арипипразол), блокаторов кальциевых каналов верапамила, нифедипина и дилтиазема. В профилактических целях блокаторы кальциевых каналов применяются в основном при неэффективности или непереносимости других нормотимических препаратов.

Что касается транквилизаторов или снотворных средств, то здесь наиболее неприятным моментом, По-видимому, является развитие привыкания и формирование лекарственной зависимости. В этой связи Согласительная Комиссия ВОЗ (1996) не рекомендует применять бензодиазепиновые препараты непрерывно более 23 недель. Бензодиазепиновые производные не лишены также феномена поведенческой токсичности и способности вызывать мнестические нарушения. Некоторые новые препараты с небензодиазепиновым механизмом действия, кажется, лишены этих свойств. Возобновился также интерес к некоторым старым транквилизаторам, например, к антигистаминовому препарату гидроксизин. Значительный прогресс в терапии панических атак и фобических расстройств внесло применение новых мощных бензодиазепиновых производных альпразолама и клоназепама.

Среди снотворных средств появились препараты небензодиазепиновой структуры зопиклон и золпидем, минимально изменяющие основные нейрофизиологические характеристики сна (табл. 3) и более редко вызывающие явления привыкания.

В последние годы наблюдается новый всплеск интереса к разработке средств с ноотропной активностью (нейрометаболические стимуляторы). Здесь также происходит повышение клинической дифференциации действия препаратов (антиастенический, ноотропный, мнемотропный, вазовегетативный, адаптогенный и другие эффекты). Появились средства с отчетливой психостимулирующей (фенотропил, ацефен, бифемелан), тимоаналептической (Sаденозилметионин, меклофеноксат и др.), адаптогенной (синтетические тиролиберины) или транквилизирующей (фенибут, мексидол, дипептиды пирролидинкарбоновых кислот и др.) активностью. Последние без особого риска можно применять у больных с судорожными расстройствами, с нарушениями сна и при различных тревожных синдромах.

Таким образом, несмотря на отсутствие в настоящее время идеальных психотропных средств и некоторые пессимистические оценки перспектив фармакотерапии, а также ряд негативных тенденций (таких как увеличение числа случаев терапевтической резистентности, развитие явлений привыкания и побочные эффекты) психофармакотерапия на сегодня остается главным методом лечения психических расстройств и продолжает интенсивно развиваться. Современный этап ее развития характеризуется сменой поколений во всех группах психотропных средств. Новые препараты обладают прежде всего большей широтой клинического действия при избирательности нейрохимического и качественно более высокой переносимостью, выявлены также нетрадиционные показания к их применению и другие, ранее неизвестные положительные клинические эффекты. Большой прогресс произошел в области понимания биологических механизмов действия психотропных средств, включая генетически детерминированные факторы, что позволяет надеяться на достижение в ближайшем будущем новых вершин в психофармакологической терапии психических заболеваний.

Литература:

1. Авруцкий Г.Я., Недува А.А. Лечение психически больных. // М., Медицина, с. 1988 528.

2. Авруцкий Г.Я. Некоторые закономерности лекарственного патоморфоза шизофрении // Вопросы психофармакологии, 1976, с. 517.

3. Авруцкий Г.Я. Изменение клиники и течения психозов в итоге массовой психофармакотерапии и их значение для совершенствования лечебной помощи // Ж. невропатологии и психиатрии им. С.С. Корсакова, 1979, N8, с. 13871394.

4. Жислин С.Г. Об изменении в течении и симптоматике психозов при лечении современными психотропнными средствами // Вопросы психофармакологии, М., 1962, с. 7385.

5. Мосолов С.Н. Хронобиологические аспекты нормотимического действия антиконвульсантов и солей лития. // Антиконвульсанты в психиатрической и неврологической практике. / Под редакцией А.М Вейна и С.Н. Мосолова, с. 72 253.

6. Мосолов С.Н. Клиническое применение современых антидепрессантов. // Медицинское информационное агенство. С.П., 1995, с. 568.

7. Мосолов С.Н. Основы психофармакотерапии. // М.,1996, с. 288.

8. Мосолов С.Н. Биологические основы современной антипсихотической терапии // Российский психиатрический журнал, 1998, N6, с.712.

9. Мосолов С.Н. Шкалы психометрической оценки симптоматики шизофрении и концепция позитивных и негативных расстройств // М., Новый цвет , 2001, 238с.

10. Смулевич А.Б., Вартанян Ф.Е., Завидовская Г.И., Румянцева Г.М. Некоторые проблемы паморфоза шизофрении, связанного с применением психотропных средств // Вестник АМН СССР, 1971, N5, с.7985.

11. Смулевич А.Б., Гиндикин В.Я., Аведисова А.С. и др. Применение психотропных средств в общесоматической сети. // Журнал невропатологии и психиатрии, 1985, (4., с. 594 599.

12. Смулевич А.Б., Пантелеева Г.П. Некоторые актуальные проблемы клинической психофармакотерапии. // Журнал невропатологии и психиатрии., 1983, (9, с. 1345 1351.

13. Тиганов А.С. Руководство по психиатрии в 2 томах, // Медицина, 1999.

14. Delay J., Deniker P. Methodes chimiotherapeutique en Psychiatrie. // Paris, Masson, 1961, 496 p.

15. Ginestet D., Kapsambelis V. Therapeutique medicamenteuse des troubbes psychiatriques de L. Adulte. // Medecine Sciences, Flammarion, Paris, 1996, 402 p.

16. Petrilowitsch N. Psychiatrislhe Krankheitsleitslehre and psychiatrische Pharmakotherapie 2Aufl., Basel, 1968.

17. Shader R.I. Manual of Psychiatric Therapeutic. // Little, Brown and Comp. (Inc), 1994, 496 p. Keltner N. L., Folks D. G. Psyhcotropic drugs. // Mosby, St. Louis, 1997, 584 p.

А. И. Белкин

ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИЙ ВЕСТНИК
№ 9, 2001

Согласно психоаналитическому учению, бессознательная сфера человека имеет непосредственное отношение, как к возникновению многих психопатологических феноменов, так и к их устранению. Однако, несмотря на столетнюю историю открытия Фрейда, остается неизвестным, какова биологическая база бессознательного, где оно зарождается, стареет ли, умирает?

Справедливости ради заметим, что Фрейд пытался предостеречь психоанализ от судьбы герменевтического учения [1]. Проблема биологии бессознательного не могла не волновать его. В работе «Три статьи по теории сексуальности» Фрейд выделяет раздел «Химическая теория» [2]. В ней подробно излагаются представления о таких явлениях, как либидо, сублимация, вытеснение и некоторых других психологических комплексов. Можно допустить, что Фрейд видел связь бессознательной деятельности с эндокринной системой. В то же время вспомним, на каком уровне были достижения эндокринологии в начале XX века: не было даже термина «гормон» [3] и тем более не было ничего известно о перевернувших представление об эндокринной системе нейропептидах. За столетие наука далеко ушла вперед. Исследования в области нейроэндокринологии позволяют сегодня рассматривать мозг как самую большую эндокринную железу. Кроме того, установлено, что во многих органах и тканях располагаются нервные клетки «АПУД-системы», вырабатывающие большое количество пептидных гормонов и биогенных аминов, участвующих в процессах обучения человека, формировании его установок и т.д.

Многолетние исследования сотрудников отделения психиатрической эндокринологии МНИИ психиатрии МЗ РФ в области изучения психотропных свойств гормонов показали, насколько тесно с гормонами связаны побуждения, влечения, импульсы и эмоциональные реакции [4]. Ряд психопатологических феноменов, не осознаваемых субъектом и возникающих как бы без видимой причины, такие, как вытеснение, регресс психики, извращение сексуального поведения, инстинкта материнства, дезактуализации переживаний и другие, в эксперименте обнаруживают связь с гормонами. Опыт сочетания психоаналитически ориентированной терапии с гормонами подтвердил правильность выдвинутой мною в конце 80-х годов гипотезы об участии гормонов в деятельности бессознательной сферы человека. Другими словами, не остается сомнений, что гормоны в своем влиянии на духовную деятельность человека носят бессознательный характер. Особенно интересным является то обстоятельство, что данная гипотеза требует изменения некоторых представлений о человеке как информационной системе.

Рассмотрим роль гормонов в бессознательных процессах на клинических примерах. Условно выделим четыре типа ситуаций, в которых осуществляется поведение человека. Для обозначения ситуаций воспользуемся раннее использованными греческими буквами: альфа, бета, гамма и дельта [5].

Альфа-ситуации представляют собой широкий набор внешних фонов и соответствующих им генетически предопределенных способов реагирования. Речь, можно сказать, идет об участии гормонов в генетически запрограммированных формах поведения. Это значит, что поведение в условиях данной ситуации характерно для человека независимо от его расовых, этнических, религиозных, политических и других обстоятельств. Таким образом, основной информационной структурой, регулирующей поведение человека в альфа-ситуации, является хромосомно-генная система.

I Однако в реализации соответствующей программы участвует гормональная информация, выступающая в роли активатора, тормоза или модулятора определенной поведенческой реакции, а порой и ее энергетической базы. Подобное действие гормона как посредника между раздражителями окружающей среды (ситуацией) и характером реагирования (время наступления реакции, ее сила, направленность) уменьшает «жесткость» генетически запрограммированных форм поведения личности и увеличивает степень ее свободы.
Представляются важным альфа-ситуации, в которых гормоны действует более интенсивно, чем это требуется, или не в те сроки, которые предусмотрены ходом онтогенетического развития человека. Отклонения в пусковом и корректирующем действии гормонального фактора на поведение можно определить как «информационную дисфункцию». Лишь в случаях, где имеется «поломка», можно увидеть всю значимость гормональных воздействий. Сюда относятся разной степени задержки речи, обусловленные недостатком тиреоидных гормонов; незрелость эмоциональной сферы, связанная с соматотропным гормоном, приступы булимии, аноректический синдром и другие нарушения, вызванные аномалией в гормональных воздействиях.

Итак, в широком смысле альфа-ситуация отражает участие гормонов в генетически запрограммированных программах, в том числе и программах, включающих в себя социальный фактор. Как правило, альфа-ситуация не осознается и действие гормонов на человека проявляется на бессознательном уровне.
* * *

Стержневым феноменом бета-ситуации является неопределенность ее исхода. Тревожное ожидание грядущих событий. Обстановка, когда личность не может самостоятельно повлиять на ситуацию, поскольку исход последней ей не подвластен. Бета-ситуация характеризуется высоким уровнем тревоги. Например, ожидание наказания, меру которого должны определить другие; возможность гибели близкого человека и т. п. Личность может сформулировать причину тревоги, может привести доводы в пользу того или иного исхода ситуации, попытаться успокоить себя, переключить свое внимание на другие события, но исход ситуации все равно остается неясным, тревога не исчезает.

С точки зрения воздействия на человека, ситуация тревожного ожидания оказывается одной из наиболее патогенных. Заметим, что к феномену тревожного ожидания эволюционно человек не подготовлен. В животном мире аналогичных ситуаций нет, ибо для этого необходимо не только наличие развитого самосознания, но и способности прогнозировать, предвидеть варианты развивающихся событий. Внутреннее же напряжение, сопровождающее бета-ситуацию, может приобрести гипертрофированный характер, что ведет к декомпенсации основных регулирующих систем организма: потери чувства реальности, срыву психической деятельности, нарушению в работе процессов памяти, с излишней актуальностью эмоционально окрашенных событий и невозможностью вытеснить их. В более тяжелых случаях развиваются соматические заболевания. Данный тип ситуации позволяет поставить вопрос о пределе человеческих возможностей, границах нормального сознания и его деструкции. Ведь ожидание грядущей опасности может представлять психопатологический феномен от психогенного (невротического) до эндогенного (психотического) уровня. Fie случайно Э. Крепелин [6] связывал тревогу с самой сущностью сознания, его витальными основами. О.В. Кербиков [7] определил тревогу как своеобразное самоощущение диффузного характера, которое входит в основу настроения человека.
Изучение гормонов как детерминанты бессознательного, участвующих в реализации программы психической деятельности, показало всю тяжесть для организма человека ситуаций тревожного ряда.
Таким образом, гормоны представляют собой источник невербализованной информации. Кроме того, информация, заложенная в гормоне, дает личную окраску ситуации, внося эмоциональные и смысловые обертоны, усиливая перевод невербализованной информации в «вербализованные знания».

Рассмотрим пример бета-ситуации на клиническом наблюдении.
В отделение психиатрической эндокринологии обратился за помощью мужчина 56 лет. Назовём его А. Он входил в финансовую группу, занимающуюся сложными и крайне рискованными биржевыми операциями. Исключительное доверие, которое оказывали ему компаньоны и которое в результате привело его к нам, заключалось в следующем. Все проводимые финансовые операции, номера банковских реквизитов и даже наименования банков были доподлинно известны только А. Профессиональную тайну наш пациент обязан был хранить исключительно в памяти.

В 1993 году компании грозило разорение. Исход борьбы на финансовом рынке впрямую зависел от того, узнают ли конкуренты о зарубежных вкладах. Но когда опасность миновала, наш пациент к ужасу обнаружил, что все стерлось в его памяти. Он не помнил ничего: ни номеров счетов, ни наименования банка, ни города и страны, в котором мог находиться банк. Очевидно, под влиянием сильнейшего стресса мозг заблокировал, «вытеснил» опасную для жизни информацию. Обращало внимание, что вытеснению подверглась выборочная информация. В норме оставалось и общее состояние пациента. Но это не облегчало, а наоборот, усугубляло его положение. Не замечая признаков душевного расстройства, партнеры А. наверняка заподозрили бы его в предательстве. Страх перед неминуемым разоблачением, как можно предположить, сыграл роль дополнительного стресса, служащего как бы двойным блоком на психические структуры памяти.
На момент осмотра состояние пациента характеризовалось как диссоциативная амнезия, при которой после тяжелых потрясений в памяти наблюдаются разного рода «провалы». Бывает, что эта «черная дыра» поглощает всю предшествующую жизнь человека, все его сведения о себе самом, включая имя, фамилию и возраст. Своеобразие рассматриваемого феномена заключалось в том, что травма была не только чисто психологической, но и не связанной с реальным наступлением каких-то тяжелых событий. Источником разрушительного страха были лишь предчувствия, предвосхищения и воображение. Предположим, что по своей травмирующей силе эти прогностические переживания уравнялись с физическими страданиями.

Вытеснение — одна из самых распространенных защитных реакций психики. Она спасает личность от опасного перенапряжения, переводя в область бессознательного то, с чем сознанию слишком тяжело справиться. Работа психоаналитика, как указывал Фрейд [8], почти на три четверти заключается в преодолении этой защитной реакции, обнаружении и сознательной проработке вытесненных впечатлений и переживаний. Редко можно встретить глубокий внутренний конфликт, отражающий мир пациента, в котором не присутствовало бы вытеснение.

То, что произошло с А., с позиций психоанализа выглядит непривычно. Чаще столь глубокому вытеснению подвергаются эпизоды и взаимоотношения, относящиеся к периоду раннего детства, поэтому сам возраст нашего пациента придает случившемуся оттенок исключительности. Примечательна и другая особенность: обычно люди даже не догадываются, что в их воспоминаниях есть эти существенные пробелы. А здесь пациент без труда восстанавливал в мельчайших подробностях все свои действия, но лишь до определенных границ. Он точно, без подсказок знал, что именно должно находиться внутри этой черты, но тщетно старался нащупать хоть какую-то зацепку, чтобы восстановить в сознании забытое.

Этот диагностический штрих позволял надеяться, что помочь пациенту будет совсем нетрудно. Но после нескольких сеансов психоаналитически ориентированной терапии иллюзии рассеялись. Не дали результата и попытки применения гипноза. В иных условиях это никого бы не обескуражило: психоаналитически ориентированная терапия длится долго. Но у А. не было такого большого запаса времени. Его паника с каждым днем нарастала, поэтому было решено изменить тактику лечения, совместив психоаналитически ориентированную терапию с гормонотерапией.

Пациенту был назначен курс лизин-вазопрессина20.
Основная функция этого низкомолекулярного полипептида, как известно, поддерживать в организме постоянство объема и осмотической концентрации жидкостей. Он и вошел во врачебную практику главным образом как препарат, обладающий антидиуретическими свойствами. Но постепенно стали все больше и больше привлекать внимание его психотропные возможности. Было обнаружено, что вазопрессин принимает участие в процессах обучения и консолидации следов памяти и в некоторых случаях предупреждает амнезию. В литературе встречаются сообщения об успехах, достигнутых с помощью вазопрессина даже при крайних формах беспамятства, когда наступает полный распад личности. Это болезнь Альцгеймера или сенильная деменция. Но и после приема лизин-вазопрессина никаких изменений в состоянии А. не произошло.

Продолжая интраназальное введение препарата, мы возобновили психоаналитически ориентированную терапию. И только после этого невидимый барьер, заблокировавший память пациента дал первую маленькую трещину. Произошло это во сне. А. увидел себя в столице европейской страны, хорошо ему знакомой, после чего проснулся в полной уверенности, что банковские операции призводились именно там. Все остальные подробности по-прежнему тонули во мраке, но у пациента появилась надежда. По нашей рекомендации выехал в приснившийся ему город: живые впечатления, знакомые пейзажи, облик горожан, звуки местной речи, специфические запахи — все это должно было, по нашему мнению, завершить разблокировку памяти. Так и случилось. На третий день приема препарата в просоночном состоянии вытесненная из сознания картина восстановилась полностью и безошибочно. Что и подтвердил визит пациента в искомый банк.
Эффективность комплексного подхода, построенного на сочетании психоаналитически ориентированной и гормональной терапии, доказывают и другие клинические примеры.

С необычной жалобой обратился один из высокопоставленных чиновников. Острые конфликтные ситуации в его работе возникали постоянно, но не в этом заключалась проблема. В самые острые моменты, помимо его воли, на лице появлялась улыбка. Сколько ни пытался пациент взять под контроль свои лицевые мышцы, справиться с этим не мог. Вся его карьера оказалась под угрозой.
По логике психоанализа, необходимо было выявить первопричину этой нелепости, но никакие экскурсы в прошлое ничего не принесли. И только в сочетании с приемом вазопрессина удалось приподнять завесу тайны. Пациент вспомнил, что в раннем детстве он сильно страдал от жестокости матери. За малейшую провинность она больно била его по щекам. И однажды, вместо того, чтобы расплакаться, мальчик ответил на побои улыбкой. От такой дерзости мать еще больше разъярилась, но бить перестала. Это повторилось несколько раз, после чего мать навсегда забыла о пощечинах. В те периоды взросления, от которых в памяти человека обычно сохраняются отчетливые следы, ничего подобного в отношениях с матерью не происходило. Поэтому так прочно и забылся этот эпизод из детства, а вот бессознательный механизм, вызывающий улыбку в ответ на угрозу агрессии, на психическое перенапряжение сохранился. И только добравшись до его корней, удалось постепенно разрушить привычку.

* * *
Совсем иные клинические примеры встают перед нами в гамма-ситуации. Ее отличительная черта — в огромной индивидуальностьи субъективных психологических установок и внешних обстоятельств.
Гамма-ситуации, как правило, осознаются человеком. Субъект может сформулировать свое желание, цель, характер действий, сознательно повторять их неограниченное число раз и т. д. Можно сказать, что гамма-ситуации — это в значительной мере ритуализованные формы поведения человека в обществе, основанные на знании им многочисленных рекомендаций, правил, запретов, условностей, норм и предписаний, используемых для достижения готовых целей.

Природа только в человека вложила удивительную способность к целенаправленной регуляции многих систем и органов, способность к воображению и целенаправленному мышлению, способность сознательно воздействовать на свою сенсорную и телесную организацию, перестраивать их не только функционально, но и морфологически, расширяя диапазон адаптационных возможностей.
К этому типу ситуаций близок известный феномен функциональной карликовости. Ребенок, которого в семье постоянно третируют (бьют, оскорбляют, осыпают угрозами) перестает расти. Лабораторные исследования обнаружили, что у таких детей снижены показатели гормона роста. Порой сама жизнь доказывает, что этот дефект имеет психогенную природу: стоит ребенку на длительный период сменить домашнюю обстановку, например, попасть в хороший детский лагерь, и он начинает расти, как говорят на «дрожжах».

Казалось бы, сама собой напрашивается идея искусственно восполнять недостаток гормонов. Но, как показывает опыт, психотропный эффект привнесенного извне гормона пропадает в «холостую». Процессы роста не активизируются. Предпринимались и другие логичные, на первый взгляд, попытки воздействовать на организм, нормализуя психическое состояние маленьких пациентов. Ведь мы уверены, что первоисточником зла являются именно тяжелые психические травмы. Однако психотерапия улучшает общее состояние ребенка, но никак не ускоряет его рост. Изменения, зачастую значительные, происходят только тогда, когда мы подвергаем пациента двойному воздействию: и психоаналитически ориентированной терапии, и гормональному воздействию одновременно.

Таким образом, участие гормона в реализации направленных изменений в соматической и психической сферах тесно переплетается с бинарностью гормонального эффекта. Сущность последнего заключается в том, что молекула гормона, которая несет информацию в мозг, не только формирует соответствующую поведенческую реакцию, но и обеспечивает на уровне целого организма ее реализацию. О бинарности действия гормона можно говорить лишь в случаях, когда психические сдвиги и соматические изменения синхронизированы во времени и направлены на достижение одной и той же конечной цели — адаптации организма.

Можно сказать, что гормон как информационный агент обладает двумя основными характеристиками: содержательной, которая достигается за счет ситуации, в которой действует личность, и ценностной, основанной на ее прошлом опыте. Без этих двух характеристик гормон «слеп», поскольку его влияние на психику проявляется лишь в конкретной индивидуально значимой для личности ситуации.
Особенно ярко это проявляется при сексуальных извращениях, гомосексуализме и транссексуализме.

Если говорить о технике хирургической трансформации пола, то она действительно ушла далеко вперед от первоначальных шагов, предпринятых еще в середине 50-х годов прошлого столетия. В эндокринологическом обеспечении этой группы больных также достигнут ощутимый прогресс. Но крайне болезненно нередко протекает процесс социальной адаптации, особенно когда формирование личности в целом уже завершилось. Опыт сочетанной терапии, который мы предлагаем, позволяет надеяться на перспективное направление дальнейших поисков.

Среди транссексуалов, проходивших обследование в связи с желанием сменить паспортный и анатомический пол, был 19-летний юноша по имени Т., приехавший в Москву из Сибири. Если считать главным диагностическим критерием транссексуализма длительность желания перехода в другой пол, то диагноз Т. не вызывал сомнений.

С самого раннего детства Т. не испытывал ни какого влечения к мальчишеским играм и развлечениям. Рано появилась привычка переодеваться в женскую одежду. Пробираясь тайком в родительскую спальню, он с удовольствием примерял наряды матери, ее туфли на высоких каблуках. Любил, когда от него пахло пряными дамскими духами, ему нравилось наносить на лицо косметику, а потом долго любоваться собой перед зеркалом. С наступлением пубертатного периода женская идентификация окончательно закрепилась. Подобно всем транссексуалам, Т. твердил, что у него женская душа, по недосмотру природы оказалась в мужском теле. Он был полон решимости любой ценой исправить эту ошибку. Единственное, чего удалось достичь ценой долгих уговоров, — это согласия повременить с операцией, чтобы как следует испытать себя.

Прежде всего надо было дезактуализировать эротическую составляющую эмоциональных переживаний. Цель была достигнута с помощью антиандрогенов. Эмоциональное состояние молодого человека стало более спокойным. Изменился и характер сновидений. Из них стали исчезать сексуально возбуждающие сцены, в которых Т. рисовался самому себе в виде очаровательной девушки, вызывающей всеобщее восхищение. Появилась способность к рациональному анализу жизненной ситуации, к спокойному обсуждению разных вариантов ее развития. Свойственная транссексуалам одержимость если не исчезла, то значительно смягчилась. Это создало предпосылки для начала углубленной психоаналитической терапии, подкрепленной приемом вазопрессина.

Интенсивная проработка воспоминаний раннего детства позволила в мельчайших деталях восстановить весь путь формирования «женской души». В силу сложного комплекса внутрисемейных отношений привязанность к матери привела к полной идентификации с ней вплоть до утраты чувства собственного пола. Проходя вторично этот путь во время сеансов, пациент постепенно проникался новым отношением к самому себе и своим проблемам. Если прежде они были для него чем-то фатальным, неотвратимым, то теперь он начинал видеть в них всего лишь некую свою особенность, появившуюся в определенный момент под действием конкретных обстоятельств. А от этого уже не так было далеко и до мысли, что существовал, и другой период, пусть давний и мимолетный, когда эта особенность вовсе и не была ему присуща и при другом повороте событий могла и не появиться. Психоанализ постепенно подводил Т. к трезвому самоанализу, к желанию разобраться: какой же я настоящий?

Чтобы помочь этой серьезной внутренней работе, мы применили еще один психотерапевтический метод — игру. Ситуации, в которые предлагалось поставить себя молодому человеку, были самыми простыми: пойти в магазин мужской одежды и сделать себе покупку; отправиться в бар и найти способ присоединиться к компании сверстников; провести вечер в дискотеке, познакомиться с девушкой, добиться свидания.

Сначала Т. относился к этим заданиям исключительно как к игре, проявлял к ней недюжинные актерские способности. Он сразу обнаружил, что, даже переодеваясь в мужской костюм, становится мало похож на мужчину — слишком долго культивировал в себе женскую походку, пластику, мимику, манеры. Чтобы хорошо сыграть свою роль, ему пришлось, прежде всего, присмотреться к окружающим, подметить и хорошенько отрепетировать характерные для мужчин движения и жесты, другими словами, переналадить всю свою мышечную систему. Особой коррекции требовала речь: дело было не только в произносимых словах, но и в голосе, регистр которого Т. с помощью многолетних упражнений научился менять до неузнаваемости.

Игра оказалась очень увлекательной для Т. Магическое «как будто» имеет власть не только над детьми: описывая свои ощущения в момент «выходов в свет», Т. признавался, что временами его как бы вымышленное «Я» целиком сливались если не с реальным, то уж, по крайней мере, привычным. Окружающие не могли оценить блеск его игры, что очень важно было для самочувствия, но уже одно то, что его поведение казалось всем нормальным и естественным, поднимало Т. в собственных глазах. На опыте Т. убедился, что быть мужчиной в сущности приятно!

Самое сильное эмоциональное впечатление вызвала у Т. реакция со стороны женщин. Пациент определенно пользовался у них успехом. Он быстро понял, что его появление в магазине или в баре не остается незамеченным: девушки всячески старались привлечь его внимание, многие начинали кокетничать. Знакомства завязывались легко, и Т. чувствовал, что только от него зависит, какой характер примут отношения. Когда Т. рассказывал об этом, глаза у него начинали блестеть, в голосе появлялись непривычные нотки. Уловив эти изменения, мы дали гормональное подкрепление в виде тестостерона. И это, как можно предположить, ускорило наступление перелома в лечении, ознаменовавшегося первым в жизни эротическим сновидением, в котором он выступал в качестве сексуального партнера.

Вывод об окончательном преодолении транссексуальных тенденций можно будет сделать лишь много времени спустя. Но на сегодняшний день у Т. отмечается установка о том, что ему не нужна хирургическая смена пола. Как и подавляющее большинство транссексуалов-мужчин, Т. инфантилен и в пору зрелости вступит еще нескоро. Но уже несколько лет в его состоянии не наблюдается опасных рецидивов.
Та же методика сочетанной терапии оправдывает себя и при оказании врачебной помощи гомосексуалам, стремящимся победить свою природу. Под этим наши пациенты не всегда подразумевают полное освобождение от однополых влечений. Многие считают вполне нормальным гетеро- и гомосексуальное сосуществование — они просто расширяют круг своих сексуальных контактов. Медики помогают пациенту освободиться от бессознательного страха перед женщиной, лежащего в основе однополой любви, делают его существование насыщенным и более полноценным.

Открывается путь к женитьбе, переживанию радости отцовства, к созданию теплого семейного очага. С этим он и покидает клинику. Но какой он сделает выбор — зависит от него самого.

Ресурсы сочетанной терапии, как убеждает опыт, практически безграничны. Когда было установлено, что многие пептидные гормоны (TRH, вазопрессин, окситоцин, МИФ, лицин-энкефалин, АКТГ и др.) оказывают антидепрессивное воздействие [9], психиатры не замедлили воспользоваться этими препаратами для облегчения состояния больных с различными формами депрессии. Но результаты часто ставили в тупик. Депрессивная симптоматика могла смягчиться благодаря лечению, но могла и усилиться.

Достаточно быстро удалось установить количественные закономерности: при приеме высоких доз гормональных средств эффект оказывается противоположным тому, какое оказывают малые их дозы. Но и точно выверенная дозировка не дает, как выяснилось, никаких гарантий: лекарство может подействовать, а может (в таких же по сравнению условиях) не дать никакого эффекта или вызвать лишь кратковременное улучшение. Вместе с тем, сочетание гормонального и психоаншштического лечения позволяет добиться стойкого улучшения состояния больного даже в тех случаях, когда депрессия входит в структуру психических заболеваний: шизофрения, невроз навязчивости, маниакально-депрессивный психоз.

По нашим наблюдениям, большинство антидепрессантов, в отличие от пептидов способны всего лишь устранять негативную эмоциональную симптоматику. Последние же, например окситоцин, дезактуализируют саму причину тяжелого душевного состояния и тем самым смягчают следы, которые перенесенная психическая травма надолго оставляет в душе и в самой жизни личности.
Упомяну о положительных результатах применения гормональных препаратов (прежде всего опиоидного пептида лейцин-энкефалин) в лечении больных, страдающих наркоманией. Тяжелое психическое состояние таких пациентов — чувство тревоги и беспокойства, расстройства мышления, вспышки агрессии — порой не позволяют не только успешно проводить психотерапию, но даже и просто приступить к ней. Лейцин-энкефалин снимает это препятствие: пациент успокаивается, исчезают мучительные симптомы, он становится более контактным и рассудительным [10].

Исследования показывают исключительную высокую эффективность сочетания гормонального лечения с психоаналитически ориентированной терапией. Но что порождает эту удивительную связь психологических и биологических механизмов? Вполне допустимо, что именно пептиды выполняют роль связывающего звена в цепи перехода психического в соматическое, участвуют в осознании ситуации и выработке адекватных решений.

Ряд пептидов (например, TRH [11]) оказываются эффективными лишь при вербальном сопровождении, то есть слово содействует или же образует необходимые условия для передачи информационного кода, содержащегося в речи, в информационный код гормона. Таким образом, гамма-ситуации отличаются тем, что они могут быть адекватно разрешены лишь при осознании ситуации. Более того, поскольку гамма-ситуации чрезвычайно динамичны, изменчивы, относительно быстро возникают и разрушаются, то связанные с ними нейропептиды должны постоянно возникать и разрушаться, или же находиться в организме в достаточном количестве для того, чтобы обеспечить процессы передачи, получения, хранения и использования организмом вербальной информации. Нехватка или отсутствие требуемых пептидов делает работу соответствующей информационной подсистемы весьма затруднительной или полностью ее разрушает. Этим, по-видимому, и объясняются некоторые случаи неадекватного поведения и его нормализация после введения пептидных гормонов.
* * *

Существует серьезное основание выделения еще одного типа ситуаций — дельта-ситуаций — и специфичных гормонов, участвующих в их реализации. Речь идет о ситуациях, включающих элементы интуитивного мировосприятия, предчувствий и некоторых форм измененного сознания (например, экстаз). Сюда же относятся ситуации, связанные в той или иной степени с чувством предвосхищения, неосознанным восприятием, озарением, подсознательным этапом творчества и т. д. Здесь нет сколько-нибудь мощных стрессовых раздражителей. Скорее, напротив, ситуация носит антистрессовый характер. В качестве гормонов участвующих в реализации данной ситуации, как можно предположить, выступают гормоны, продуцируемые «АПУД-системой».

В настоящее время описано около 40 типов АПУД-клеток. Располагаясь практически во всех жизненно важных органах и вырабатывая высокоактивные химические вещества (пептидные гормоны и биогенные амины), клетки АПУД-системы играют важную роль в поддержании гомеостаза (12). Есть основания предполагать, что у человека эта система обеспечивает долговременные состояния организма нестрессового характера и обусловливает возможность поведения, мало зависимого от внешней среды и состояния организма (на данный момент), деформируя в ту или иную сторону характер остальных мотиваций (ослабляя, усиливая или даже полностью их блокируя). Сама же «АПУД-система», по-видимому, тесно спаяна со многими подсознательными механизмами.
* * *

Рассмотрим гормоны в структуре ситуационного поведения. Поведение человека может считаться нормальным, если между субъектом и предметной средой существует такого рода соответствие, которое позволяет наиболее адекватно достичь биологических или социальных целей. Отсутствие такого соответствия является показателем аномальности в поведении (бихевиоральная дисфункция) личности, ее функционального несоответствия ситуации. Бихевиоральная дисфункция может обнаруживаться в одних ситуациях и не обнаруживаться в других. Это означает, что само понятие нормальности или аномальности поведения является ситуационным. Об общей аномальности можно говорить в случаях, когда в большинстве возможных типовых ситуаций имеет место бихевиоральная дисфункция. Каким образом создается и гарантируется бихевиоральное соответствие субъекта и предметной среды в различных ситуациях?

Для ответа нам придется выдвинуть гипотезу, имеющую прямое отношение к традиционной проблематике психоанализа, восходящей к работам 3. Фрейда и отчасти К. Юнга. Бесспорным остается факт, что психоанализ нащупал некоторые действительные механизмы, позволяющие хотя бы отчасти объяснить целый ряд невротических аномалий и бихевиоральных дисфункций.

Новейшие достижения нейрофизиологии и нейроэндокриноло-гии мозга позволяют существенно переформулировать и трансформировать всю проблематику и основные концепции психоанализа. Прежде всего мы имеем в виду открытие функциональной асимметрии полушарий мозга. Так как сама по себе проблема пространственной локализации функций сознательной и подсознательной деятельности лежит за пределами данной статьи, можно ограничиться простым напоминанием: одно полушарие преимущественно специализируется на выполнении логических функций, то есть функций, протекающих в вербальной, языковой форме, а другое в основном специализируется на выполнении эмоциональных функций, реализующихся в различных чувственных (зрительных, акустических, тактильных, вкусовых и т.п.) образах.

Обозначим символом R (заглавная буква латинского слова ratio-разум) полушарие, выполняющее преимущественно рациональные логические функции, а заодно и соответствующую этим функциям информацию (то есть набор сформулированных в вербальной форме правил, стандартов поведения, запретов, социальных, религиозных, производственных, семейно-бытовых норм, предписаний и пр.); соответственно буквой Е (заглавная буква латинского слова emotio — чувство) — полушарие, выполняющие эмоциональные функции, а вместе с тем и совокупность эмоциональной информации (то есть набор разнообразных образов или их комбинаций), конкретную или воображаемую предметную среду.

В альфа-ситуациях поведение человека может быть в ряде случаев функционально нормальным даже при отсутствии рациональной или эмоциональной информации. Например, пищеварение, дыхание и целый ряд других физиологических процессов осуществляются при полном или почти полном отсутствии рациональной логической и эмоциональной информации о реальном протекании этого процесса. У ребенка такие процессы вообще протекают бессознательно. Однако для бета- и гамма-ситуаций поведение личности может быть нормальным лишь при соответствии субъекта* и предметной среды. Такое соответствие достигается лишь при определенных условиях. Чтобы сформулировать эти условия, необходимо принять несколько гипотез.

Гипотеза 1. Существует двусторонняя асимметричная связь R и Е подсистем мозга. Эта связь должна реализовываться в каждой конкретной галша-ситуации и осуществляться при помощи конкретных материальных носителей информации, способных передавать ее в обоих направлениях, то есть от R к Е и обратно. Конкретным носителем или, точнее, средством передачи информации, как показывают клинические примеры, являются нейро-пептиды.

Гипотеза 2. На основании лабораторных и клинических данных можно предположить также, что нейропептиды должны быть специализированны по видам ситуаций, в которых необходимо устанавливать связь типа от R к Е и от Е к R. Поскольку может существовать, как уже говорилось, огромное число различных нейропептидных молекул, то разумно допустить, что они представляют собой своего рода информационное транспортное приспособление, которое можно сравнить с «конвертами», в которых передается соответствующая информация. Подобно тому, как молекулы транспортных РНК являются «конвертами» для передачи информации, считываемой со спиралей ДНК и передаваемой на рибосомы. Можно также допустить, что нейропептиды представляют собой направленные носители информации, как между, так и внутри полушарий головного мозга.

Гипотеза 3. Бихевиоральные дисфункции могут возникнуть из-за отсутствия необходимого количества нейропептидов, способных осуществлять передачу информации и устанавливать связь между подсистемами R и Е. При этом возможны три вида дисфункций в зависимости от того, какой из типов связи нарушен:

A) Имеется связь от R к Е, но отсутствует от Е к R. Б) Имеется связь от Е к R, но отсутствует от R к Е.

B) R и Е не связаны, имеется полное или почти полное отсутствие связи.

Принятые здесь гипотезы, основанные на идее «право-левой» асимметрии, позволяют интерпретировать всю проблему соотношения сознательного и бессознательного как проблему установления связи R и Е информационных систем и главным образом как проблему контроля R-системы над Е-системой. Одновременно становится ясно, что форма вербальной терапии, то есть форма внушения пациенту мысли о необходимости изменения своего поведения, по существу преследует цель передачи дополнительной R-информации, необходимой для построения правильных Е-моделей, адекватных той или иной конкретной ситуации. Очевидно также, что передача необходимой R-информации в Е-подсистему может осуществляться лишь при наличии некоторого минимального (порогового) количества нейропептидов, выступающих в качестве материального кода носителей R-информации.

Таким образом, реконструкция функционально адекватного поведения в соответствующих ситуациях предполагает двоякого рода воздействие: введение необходимого количества недостающих нейропептидов и одновременное вербальное побуждение или, точнее, задание вербальной модели поведения, которая без наличия нейропептидов не может быть передана в Е-подсистему.

Гипотеза 4. Связь от R к Е осуществляется через нейропептиды и представляет собой информационную связь, задающую эмоциональную, чувственно-образную модель поведения человека через рациональную, вербальную модель. Поскольку бинарных моделей, как и самих гамма-ситуаций, в жизни каждой личности может быть огромное множество, то и соответствующих видов нейропептидов должно быть чрезвычайно много. Отсюда гипотетически следует, что существуют определенные коды или шифры, позволяющие распознать типы нейропептидов в соответствии с более или менее четко очерченными типами ситуаций. Расшифровка нейропептидных кодов при условии, что каждый вид нейропептидов будет рассматриваться как «слово» или «марка» определенного достоинства на «конверте», в котором передается или, точнее, пересылается рациональная модель в Е-подсистему, может считаться одной из наиболее важных задач. Ее успешное решение позволило бы поставить терапию различных видов бихевиораль-ных дисфункций на строгую научную почву.
Реализация бинарных моделей поведения в конкретных гамма-ситуациях должна давать человеку чувство определенного удовлетворения (удовольствия). Это чувство представляет собой в информационной структуре человека состояние,сигнализирующее о разрешении ситуации. Очевидно, что оно осуществляется по схеме обратной связи, противоположной той, по которой реализуется бинарная модель, а именно, по схеме от Е к R. Отсюда следует новая гипотеза.

Гипотеза 5. Информационная связь от Е к R также должна осуществляться через определенный материальный носитель, и таким носителем, по-видимому, являются соединения с эндорфи-но-подобными свойствами. Поскольку для реализации обратной информационной связи не требуется большого разнообразия сигналов, то вполне понятно, что такие соединения по своей структуре могут не отличаться большим разнообразием. Здесь, кстати, таится ответ и на вопрос, почему введение искусственных суррогатов эндорфинов, например морфия, в организм без особой на то необходимости приводит к разрушению рациональной сферы человека. Дело в том, что естественное «впрыскивание» эндорфинов строго нормировано и является средством закрепления соответствующих рациональных, а в целом и бинарных моделей, которые снова могут быть «задействованы» в аналогичных гамма-ситуациях. Введение же суррогатов при отсутствии реальных ситуаций, об устранении которых эти «впрыскивания» свидетельствовали бы, приводит к уничтожению, «стиранию» соответствующих рациональных моделей, следовательно, и к разрушению всей информационной R-подсистемы.

Одним из подходов к решению вопроса об участии гормонов в усвоении и реализации социально зависимых стереотипов эмоциональных и поведенческих реакций является тщательный анализ нестандартных, редчайших случаев, встречающихся в клинической практике. Такие случаи помогают увидеть проблему, скрытую в обычных условиях от глаз наблюдателя, заглянуть в непознанный мир гормональных влияний на психику. Можно считать, что в ближайшие годы, особенно в связи с современными исследованиями в области биохимии и свойств пептидных гормонов, внедрением их в терапию психических расстройств и соматических, а не только эндокринных нарушений, все активнее будет развиваться новое направление исследований — информационная роль гормонов, установка личности и ситуации.

Список использованной литературы:
1. Kandel. Eric R. Биология и будущее психоанализа: новый взгляд на концептуальную базу для психиатрии // Обзор современной психиатрии, 2000. Вып. 6. С. 6.
2. Фрейд 3. Три статьи по теории сексуальности // Основной инстинкт. М.: Олимп, ACT, 1997. С. 96.
3. Кветной И. Вездесущие гормоны. М.: Молодая гвардия, 1988.
4. Мозг и гормоны / Под ред. А.И. Белкина // Труды МНИИ психиатрии МЗ РСФСР, 1979. Т. 86.
5. Белкин А.И., Ракитов А.И. Гормоны в информационной структуре человека: концепция и гипотезы // Сборник научных трудов МНИИ психиатрии РСФСР, 1989. С. 5-21.
6. Крепелии С. Учебник психиатрии, М., 1910. С. 237-240.
7. Кербиков О. В. Острая шизофрения. М., 1949. С. 58-62.
8. Латанш Ж., ПонталисЖ-Б. Словарь по психоанализу. М.: Высшая школа, 1996. С. 123.
9. Биохимия мозга / Под ред. И.П. Ашмарина, П.В. Стукалова, Н.Д. Ешенко. СПб.: Изд. С- Петербургского университета, 1999. С. 232-266.
10. Белкин А.И., Матевосян СИ. Средство для лечения компульсив-ного влечения к наркотику-опиату. Патент на изобретение № 2152799,
июль 2000 год.
11. Беляева В.В. Влияние пептидных гормонов (лей-энкефалин и ти-ролиберин) на познавательную деятельность и эмоциональное состояние больных алкоголизмом. Дисс. к.м.н. М, 1988.
12. Райхлин #., Кветной И. АПУД система: норма и патология. М.: Изд. Мед. радиологического научного центра РАМН, 1993.

И. Д. Ермаков

РОССИЙСКИЙ ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИЙ ВЕСТНИК
№№ 3-4,1993-1994

Я хоть и твоя галлюцинация, но как и в кошмаре я говорю вещи оригинальные, какие тебе до сих пор в голову не приходили, так что уже вовсе не повторяю твоих мыслей, а между тем я только твой кошмар, и больше ничего.
«Братья Карамазовы»

Среди писателей, которые настойчиво изучали и исследовали глубины человеческой души, среди тех, кто бесстрашно обнажал такие стороны, в которых конфликты достигают наибольшей остроты и мучительности и ведут к полному расщеплению, раздвоению личности, Достоевскому принадлежит особое место.

О многих писателях уже было сказано, что они являются предтечами психоаналитических открытий, однако к Достоевскому это относится в особой степени. Он строит свои произведения и развертывает в них переживания и, главным образом, конфликты своей сложной личности, которая во внутренней борьбе расщепляется на два или более динамических центра, участвующих в произведении как организованные образования. Если Пушкин в своих «Маленьких трагедиях» и «Домике в Коломне» рассекает единое, целый план своей психики на две половины, которые можно трактовать как правое и левое, т. е. деля их по вертикали и в то же время разрешая вопрос в двух противоположных планах (например, «Домик в Коломне» и «Пророк»), если Гоголь, динамически строя борьбу двух противоборствующих сторон, в которых находят выявление его внутренние конфликты, как моралист делит их по горизонтали, т. е. на верхний и нижний — высокий и низкий (как в картинах эпохи Возрождения), примером чего может служить «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем», то у Достоевского, психолога по преимуществу, мы встречаем новый прием разделения. Он особенно охотно им пользуется и если не он сам его открыл, то углубил, погружаясь в динамику внутренней борьбы человека, заставляя его бороться со своим двойником, т. е. как бы со своим зеркальным повторением. Двойник прямо противоположен, полярен ему. При этом он энергичнейшим образом отрицается как чуждый, враждебный, в котором нежелательно не только признать, но даже и усмотреть свои собственные желания, мысли и поступки.

Пушкин приемлет мир и умеет его гармонизировать, Гоголь всюду проводит деление в двух пластах — на высшее и низшее. Достоевский видит двойников, отвергающих, не признающих друг друга. Пушкин в своих произведениях излагает и развертывает сознательную, ясную мотивировку действий, у Гоголя какая-то сила — рок или судьба, а то и черт — толкает людей к деятельности. У Достоевского, не признающего черта, в поле действия вводится внутренний раздор, углубленный мучительным чувством своей «малоценности» и вины .
Конечно, не один Достоевский является предшественником психоанализа, хотя в мировой литературе не у многих писателей мы встретим такой беспощадный неумолимый анализ, такую твердую волю исследователя, не останавливающегося ни перед чем, и все глубже и глубже разрабатывающего исключительно трудные и интимные темы. Сам писатель нередко оценивает свое творчество как своеобразную исповедь, где он делится не только своими знаниями (это его не так уже радует), но главным образом чувствами, переживаниями, внутренним раздвоением и сомнениями, приводящими его к предельным состояниям, из которых он ищет выхода; он овладевает ими, рационализирует их, облекая в адекватные формы и выражения.

Чувство вины, присущее ему изначально, делает его ипохондрически озабоченным сомнениями, опасениями за состояние своего здоровья. Благодаря ипохондрии он пытливо исследует, прислушивается, изучает собственные свои ощущения и переживания, расспрашивает, разузнает — и это особенно характерно для него — о подобных симптомах окружающих людей, ищет им объяснение в медицинской литературе, постоянно сравнивая и с большой легкостью отождествляя их со своими. Такая потребность явилась источником не только неисчерпаемых наблюдений, но и больших неизбывных страданий. По собственному признанию Федора Михайловича, половина его жизни ушла на заработок, другая — на всякие болезненные опасения, озабоченность и т.п. Но он ничего не говорит нам о том, что его творчество питалось и из этих источников ипохондрических опасений, и он их вкладывает в свои произведения, которые являют нам в нем такого упорного, настойчивого, мучающегося и мучающего исследователя и наблюдателя. У него меньше всего можно ожидать творчества легкого, удовлетворяющего, радующего. Нет, он останавливает свой взор преимущественно на таких сторонах жизни, где видит страдания, несправедливость, боль. Уже в начале своего творческого пути он гордится свыше всякой меры тем, что открыл новый тип двойника (alter ego), который сопутствовал ему в той или другой форме всю жизнь.

Мы уже касались вопроса о двойнике и потому не будем возвращаться к нему в подробностях. В общем, двойник, как показывает Достоевский, соответствует воплощению в галлюцинаторном образе всего того, что по тем или иным моральным основаниям (высшая инстанция «я») было вытеснено из сознания и что, вернувшись в сознание другими путями, признается чуждым ему и получает значение двойника, т.е. постороннего субъекту лица, зачастую неприятного, даже нестерпимого, поскольку теперь уже чужды, неприятны, нестерпимы и не признаются своими те стремления, которые в нем воплощены. Голядкин, как это ясно из повести «Двойник», предпочитает уйти в психоз, в душевную болезнь, но не признать своих же собственных желаний идти кривыми путями, некрасивыми средствами достичь известности, приобрести расположение директора и его дочери и выдвинуться на служебном поприще.

Если Акакий Акакиевич Башмачкин в «Шинели» Гоголя обнаруживает попеременно две противоположные сущности своей личности: забитой (культурной) и агрессивной (некультурной) — незаметной и поэтому страшной, угрожающей, — то у Голядкина одновременно проявляются противоположные тенденции, тесно связанные между собой и являющиеся отражением друг друга. Первое открытие такого типа реагирования, как это имело место и в психоанализе, связано с болезненными проявлениями (Голядкин явно душевно больной человек с параксиальными чертами). Но это обстоятельство ничуть не умаляет открытия Достоевского. Благодаря психоанализу удалось увидеть наиболее резко очерченными механизмы психической деятельности не у здоровых людей, а у больных-невротиков, а впоследствии распространить действие открытых им механизмов далеко за пределы патологических случаев, убедившись в том, что патологическое не по существу, а только по направлению и количеству отличается от так называемого нормального. Точно так же Достоевскому было, по-видимому, известно, что невротики страдают от тех же причин, которые могут быть вскрыты и у здоровых, только у последних они проявляются слабее, чем у больных.

Часть патологического у героев Достоевского, может быть, при более внимательном чтении и анализе окажется только «психопатологией обыденной жизни» у людей, более возбудимых и менее устойчивых, чем нам хотелось бы встречать среди здоровых. В качестве действующих сил в конфликтах своих героев Достоевский выдвигает не только сознательные мотивы, о которых говорят и которыми пользуются и другие писатели, он пользуется еще и мотивированными бессознательными, т.е. такими желаниями, о которых ничего не знает само действующее лицо. Такие бессознательные желания Достоевский обнаруживает, подобно психоаналитику, в сновидениях, как это показывает, например, следующий отрывок из «Подростка»: «Проклятый сон! Клянусь, что до этого мерзостного сна не было в моем уме даже хоть чего-нибудь похожего на эту позорную мысль! Даже невольной какой-нибудь в этом роде мечты не было. Откудова же все это явилось совсем готовое? Это оттого, что во мне была душа паука! Это значит, что все уже давно зародилось и лежало в развратном сердце моем, в желании моем лежало, но сердце еще стыдилось наяву, а ум не смел еще представить что-нибудь подобное сознательно. А во сне душа сама все представила и выложила, что было в сердце, в совершенной точности и в самой полной картине и — в пророческой форме». И далее — удивительное прозрение. Подросток, анализируя свои поступки, нелепые и противные сознательным его намерениям, спрашивает себя: «И неужели это я им хотел доказать, выбегая поутру от Макара Ивановича?» Нейфельд приводит, между прочим, пример такого понимания бессознательных желаний у Достоевского из повести «Вечный муж». В главе, которую Достоевский не без основания озаглавил «Анализ», Вельчанинов мучается вопросом: если Павел Павлович нечаянно хотел его резать, «то вспадала ли ему эта мысль на ум хоть раз прежде, хотя бы только в виде мечты в злобную минуту?» Он решил вопрос странно: Павел Павлович хотел его убить, но мысль об убийстве ни разу не вспадала будущему убийце на ум, короче, Павел Павлович хотел убить, но не знал, что хочет убить. Это бессмысленно, но это так — он приехал сюда, чтобы «обняться со мной и заплакать», как он сам подлейшим образом выразился, то есть он ехал, чтобы зарезать, а думал, что едет «обняться и заплакать».

И действительно, Павел Павлович, только что перед тем ухаживавший за Вельчаниновым, у которого был припадок желчных камней, затем среди ночи вдруг встает для того, чтобы зарезать бритвой своего соперника, о котором он, не жалея сил, еще так недавно заботился, прикладывал нагретые тарелки. Здесь в поведении Павла Павловича проявляется поведение прямо противоположное тому, которое с громадным напряжением прорвется из бессознательных источников и приведет к действиям, повергающим в изумление само действующее лицо. Такие проявления характерны как для героев Достоевского, так, разумеется, и для него самого: например, в письме к жене одного декабриста Федор Михайлович жалуется на то, что чем больше он хочет верить, тем больше мучается сомнениями. Эти же самые выражения писатель вкладывает в уста Шатова, который, отвечая на вопрос Ставрогина о том, верит ли он в Бога, говорит, что он любит Россию, православие, Христа, верит в будущность своей родины, а в Бога... Он и в Бога поверит, обещает Шатов. Такое внутреннее раздвоение, как мы уже знаем, преследует самого писателя не только в мелочах, но и во всех самых важных вопросах собственно его духовной жизни. «Эта двойственность, — говорит Подросток, — и была, кажется, одной из главнейших причин многих моих неосторожностей, наделанных в году, многих мерзостей, многих даже низостей и, уж разумеется, глупостей». В этой двойственности, как очень тонко подметил Достоевский в «Подростке» (положение, близкое психоанализу), известную роль играет тщетное желание заслужить любовь и понимание отца. Мысль о том, что у него есть отец, пьянила его. «Но человек этот меня знать не хотел и унизил, тогда, как я мечтал о нем все эти годы, — говорит Подросток. — Каждая мечта моя, с самого детства, отзывалась им: витала около него, сводилась на него в окончательном результате. Я не знаю, ненавидел или любил я его, но он наполнял собою все мое будущее, все расчеты мои на жизнь». Это та самая инстанция, которая в наиболее резкой форме проявляется в гипнотическом состоянии, когда человек весь мир воспринимает и видит глазами гипнотизера, т. е. через инстанцию образа отца. Эти наблюдения свидетельствуют о том, что Достоевскому задолго до психоанализа были известны такие отношения, о которых затем писали Юнг и другие. Что касается отношения к матери, то и тут Достоевский опередил психоаналитические исследования, указав на сложность этих отношений — любви и момента мучения. Подросток говорит: «Ее-то одну, может быть, я и люблю, а ее же и мучаю. Но злость не унималась, и я от злости вдруг расплакался, а она, бедненькая, подумала, что я от умиления заплакал, нагнулась ко мне и стала целовать. Я скрепился и кое-как вытерпел и, действительно, в ту секунду ее ненавидел. Но маму я всегда любил, и тогда любил, и вовсе не ненавидел, а было то, что всегда бывает: кого больше любишь, того первого и оскорбляешь». В другом месте он сознается, что желал грубить отцу, но не смея ему, по подлому обычаю своему, мучил ее.

Еще интереснее с точки зрения психоанализа, что Достоевский знал и описал в «Подростке» то, какое глубокое впечатление и влияние на будущее развитие ребенка имеет отец, и даже не сам отец, а мечта об этом отце. «Появление этого человека в жизни моей, то есть на миг, еще в первом детстве, — говорит Подросток, — было тем фатальным толчком, с которого началось мое сознание. Не встреться он мне тогда — мой ум, мой склад мыслей, моя судьба, наверно, были бы иные, несмотря даже на предопределенный мне судьбой характер, которого я бы все-таки не избегнул... (срав. Юнг. „Значение отца в судьбах личности“. — И. Е.). Это я сам его таким выдумал, а на деле оказался другой, упавший столь ниже моей фантазии... Это пустейший анекдот, из которого ровно ничего не выходит. Но у меня вышла целая пирамида. Я начал эту пирамиду еще под детским одеялом, когда, засыпая, мог плакать и мечтать — о чем? — сам не знаю. О том, что меня оставили? О том, что меня мучают?».

Многое в этом анализе очень правильно — действительно, дети, подобные Подростку, не получившие в детстве достаточно любви, которая связывает их с миром, не имевшие счастья «благообразного» семейства, никогда уже не будут свободными, ясными, открытыми натурами — они недоверчивы, подозрительны, самолюбивы сверх всякой меры, очень чувствительны, они уходят в себя, резонируют, проклинают свою судьбу и не могут все-таки ее изменить.

В «Подростке» Достоевский в высокой степени убедительно и ярко представил нам, какое громадное значение в деле психического развития ребенка и его судьбе имеют эти наполовину созданные уходом от действительности фантазии об отце. Подросток на всю свою жизнь останется привязанным, даже против воли своей, к отцу, и его поведение определяется прежде всего тем, что он как член случайного семейства повторяет судьбу отца, что в нем — затаенная жажда порядка и благообразия, и, подобно отцу, он какой-то оторванный от всех, все время об этом рассуждает, тяготится своей отчужденностью, ему примкнуть почти не к чему.

Так глубоко, так беспощадно еще никто до Достоевского не подвергал анализу эти и им подобные психические состояния, потому что никто не обладал такой возможностью видеть и показывать даже самому себе в своих произведениях свои собственные, потаенные, стыдные стороны психики, такие, которые ни перед кем не обнаружишь, никому не покажешь и даже сам не станешь о них думать, так как они приводят к мучительным переживаниям и состояниям. Но Достоевский их как будто бы умышленно ищет и культивирует свои наблюдения, мучаясь и наслаждаясь в одно и то же время этими наблюдениями над собой.

Писателю известно очень многое. Как кажется, он первый открыл детскую сексуальность, т. е. те проявления, которые до сих пор не решаются признать у детей робкие и не желающие видеть действительность исследователи. Достоевскому известно было о детях многое, к чему только впоследствии пришел психоанализ. Так, в «Неточке Незвановой», в этой великолепной работе о детстве, он ярко рисует нам проявления либидонозной привязанности ребенка к отцу и указывает на определенное желание смерти. При этом любовь Неточки к отцу, как она определяет ее, безграничная, чудная, как-будто вовсе не детская; это было сострадательное материнское чувство, если бы такое определение любви не было немного смешно для дитяти: «Я обвиняла матушку, признавала её за злодейку моего отца. Не понимаю, как такое чудовищное понятие могло составиться в моем воображении. И насколько я привязалась к отцу, настолько возненавидела мою бедную мать». И это не исключительное, какое-либо болезненное явление, так как-то же самое мы встречаем у Кати — она страстно любит своего отца, с ним вся наружу, без утайки, открыта. С матерью совершенно напротив — замкнута, недоверчива, беспрекословно послушна. Но послушание ее было не по искренности и убеждению, а по необходимой системе (т. е. не благодаря любви).

И вот настоящая любовь, любовь со слезами и радостями, любовь страстная разгорается у Неточки к Кате, и как это естественно, на что указывает психоанализ, любовь с инфантильными проявлениями. Она требует страстных поцелуев и мазохистических проявлений: «Тирань меня, щипли меня. Пожалуйста, щипли меня. Голубчик мой, ущипни». То же мучительное чувство, чувство любви описал Достоевский в удивительно ярком изображении Лизы Хохлаковой, которая, как понимает Иван Карамазов, «шестнадцати лет еще нет, кажется, а уж предлагается (известно, как развратные женщины предлагаются)». Лиза переживает период полового созревания со всеми его отклонениями, истерическими проявлениями, во время которых она то обнаруживает свою мнимую испорченность, свою жестокость (играет одну роль), то наказывает себя за нее, ущемляя палец между дверьми; у нее проявляются непонятные для нее желания сделать что-то очень плохое (ведь самое плохое, с точки зрения ребенка, это всегда половое), сжечь дом, чтобы все стали на нее смотреть и указывать пальцами (желание себя показывать). Ее сновидения с чертями, которые собираются ее схватить и от которых она то спасается, шепча молитву, то снова привлекает, начиная ругать Бога, — типическое (и ритмическое) сексуальное сновидение в эпоху полового созревания (хочется и страшно). К другим проявлениям сексуального у подростков относятся такие сцены, как приставание подростка к порядочным женщинам на бульваре и случай избиения хлыстом проститутки. И в том и в другом случае дело идет, как я уже говорил, о половых влечениях у юношей, которые в таких действиях очень выразительно проявляют свою инфантильную оценку половых отношений как насилия и загрязнения.

Загрязнить, испачкать, избить, истребить — вот характерные черты инфантильного полового или тех подкреплений, которые у взрослых получает половое из инфантильных источников. Полно поразительной правдивости описание случая в том же «Подростке», когда Ламберт украл у матери пятьсот рублей и когда аббат Риго, находившийся, по представлениям Ламберта, в сношениях с его матерью, стал его навещать. Ламберт цинично заметил, что на все плюет и что все, что он говорит про причастие- вздор (раз поколеблен авторитет и чистота матери, все нравственные обязательства делаются вздором, достойным плевка). И Ламберт на эти деньги покупает ружье, хлыст, затем канарейку: канарейку он выпускает из клетки, стреляет в нее и не попадает, тогда он привязывает канарейку ниткой к сучку и сразу из двух стволов в упор, на вершок расстояния, дает по ней два залпа и она разлетается на сто петушков. А затем как непосредственное продолжение следует сцена с избиением хлыстом по голым плечам раздетой проститутки в номере гостиницы. Что все это означает? Откуда все эти проявления? Их интимная связь с половым загрязнением матери (анально-садистическим) чрезвычайно метко и правдиво подмечена Достоевским, это то, что нередко может подметить наблюдатель в жизни.

Еще лучше поймем мы эти поступки и их символику, если припомним брата Зосимы Маркела, который просит прощения у птичек, или еще о другом дерзостном поступке, когда выстрелили из ружья, но не в птичку (дух Божий), а в причастие, и мы увидим, что все эти странные явления объединяются в некоторый комплекс желаний, окрашенный половым чувством и частично раскрываемых в целом ряде произведений Достоевского. Если в каждом отдельном случае их и не совсем легко понять, то, постепенно раскрывая свое символическое содержание, в различных вариантах они всегда знакомят нас с одним и тем же (птичка, дух Божий, причастие, икона). Наиболее, может быть, понятным представляется эпизод, когда Версилов раскалывает образ на две части об угол печки. Да и сам Версилов в сцене у мамы разъяснял нам это тогдашнее «раздвоение» его чувств и воли со страшною искренностью. Но опять-таки повторю: та сцена у мамы, тот расколотый образ хоть бесспорно произошли под влиянием настоящего двойника (т. е. бессознательных влечений. — И. Е.), но мне всегда с тех пор мерещилось, что отчасти так и некоторая злорадная аллегория, некоторая как бы ненависть к ожиданиям этих женщин, некоторая злоба к их правам и к их суду, и вот он, пополам с двойником, и разбил этот образ. «Так, дескать, расколются и ваши ожидания». Разве не то же самое мы видим в поведении Маркела, в поступке Ламберта и в дерзостном поступке стрелявшего в причастие — ненависть к ожиданиям, злоба к правам, требованиям? Таков же и дерзостный поступок Раскольникова и Ивана Карамазова (расколовшихся на две личности), их вызов и протест против требований и ограничений, налагаемых обществом (комплексом старших) на обыкновенных, средних людей.

Проявлением такой злобы, такого возмущения против оскорбления является не только неутомимое желание протестовать и бунтовать, но и желание отомстить именно тем, что, мучительно терзая самого себя, подчиниться и даже предупредить желание обидчика. Такой случай встречается, беру один из многих примеров, в «Подростке», там где учитель Тушар (один из образов отца), унизив Подростка, избив его и желая показать, что он лакей, а не сын сенатора, встретил со стороны им оскорбленного не протест, а, наоборот, мучительное стремление играть эту унизительную роль лакея. «Я не только подавал ему одеться, — говорит Подросток, — но и сам схватывал щетку, начинал счищать с него последние пылинки, вовсе уже без его просьбы или приказания, сам гнался иногда за ним со щеткой, в пылу лакейского усердия, чтобы смахнуть какую-нибудь последнюю соринку с его фрака, так что он сам уже останавливал меня иногда: „Довольно, довольно, Аркадий, довольно“. Он придет, бывало, снимет верхнее платье — а я его вычищу, бережно сложу и накрою клетчатым шелковым платочком. Я знаю, что товарищи смеются и презирают меня за это, отлично знаю, но мне это-то и любо: „Коли захотели, чтоб я был лакей, ну так вот я и лакей, хам — так и есть“. Пассивную ненависть и подпольную злобу в этом роде я мог продолжать годами». Такое поведение, до конца не понятое персонажем, мстящим в себе самом самому себе, — обычное явление, хорошо знакомое Достоевскому.

Многочисленные примеры очень убедительно показывают нам, что в психике своих персонажей Достоевский четко различает обе инстанции в иерархии душевной деятельности, причем одна, высшая, порабощает другую, низшую и управляет ею; судящая инстанция — «сверх я» — инстанцией подсудной, виновной перед нею. Данная высшая инстанция человека отождествляется в его бессознательном с теми, кого он любил, с кем идентифицирует себя как с идеалом, кто благодаря этому приобретает власть, авторитет — это родители, учителя (Тушар) и т.п. При такой идентификации исполнение их приказания, хоть и неприятного для «я», есть как бы его собственное желание на зло второй низшей инстанции его собственного «я», он — лакей в согласии с требованием идеала «я» и на зло своим недостаткам. Пусть же он терпит наказание за то, что не умел стать лучше, не оправдал надежд того, кого он любит (и в то же время, может быть, ненавидит) и кто недоволен им в нем самом, в его собственной психике. С точки зрения такого сложного (а на самом деле еще более сложного) процесса отождествления и борьбы двух инстанций особенно понятной становится, например, сцена Лизы Хохлаковой с Алешей Карамазовым.
Это подчинение, хотя бы и на зло, дает известное удовлетворение и, конечно, мучение от этого послушания. Такова психология подобных симптомов, они как компромиссные образования достигают чего-либо только наполовину. Но зато благодаря этому усиливается и очищается от недостатков авторитет первой инстанции. Так, например, когда Ставрогин называет Верховенского шутом, тот отвечаем ему «с ужасающим вдохновением и праведной яростью: «Я-то шут, но не хочу, чтобы вы, главная половина моя, были шутом... Понимаете вы меня?»

Особенно четко характеризует эту инстанцию психики Иван Карамазов в своем рассказе про черта: «...Он — это я, Алеша, я сам. Все мое низкое, все мое подлое и презренное!... Я бы очень желала, чтоб он, в самом деле, был он, а не я»... Дразнил меня! И знаешь, ловко, ловко: «Совесть! Что совесть? Я сам ее делаю. Зачем же я мучаюсь? По привычке. По всемирной человеческой привычке за семь тысяч лет. Так отвыкнем и будем боги». Как хорошо знакома писателю эта инстанция, отличная от его «я», воздействующая на него, как его кошмар, как его сновидение, как бред или как черт! Она рассказывает ему такие вещи, о которых он сознательно не думал, и тогда он предпочел бы, чтобы эта инстанция была «он», а не «я».

В низшей инстанции помещает Достоевский главный двигающий центр поступков и действий человека, показывая нам, как-будто бы при помощи психоанализа, как в неожиданных для самого человека, непроизвольных действиях проявляются такие его желания, о которых он не хочет, не смеет, боится что-либо знать. Но если такие действия не всегда учат самого действующего, то для наблюдателя они драгоценное свидетельство о тех процессах, которые имеют место в бессознательной области человека. Эти две инстанции — одна низшая, неприемлемая, другая высшая, приемлемая, одна действенная, другая только обсуждающая и резонирующая, — ярко представлены, например, во взаимоотношениях Ивана Карамазова и Смердякова. Иван и не предполагал, что его речи, его рассуждения могли бы привести Смердякова к убийству, и в то же время выясняется, что если бы Иван мог на кого-нибудь рассчитывать, то уж, конечно, на Смердякова, а не на Дмитрия, причем, как он говорит, «клянусь, предчувствовал даже от тебя какой-нибудь мерзости». На обвинение в убийстве низшая инстанция, Смердяков, отвечает: «Вы убили, вы главный убивец и есть, а я только вашим приспешником был, слугой Личардой верным, и по слову вашему дело это и совершил». Когда Иван пугается, то Смердяков ему напоминает: «Все тогда смелы были-с, „все, дескать, позволено“ (мотив Раскольникова.- И. Е.), говорили-с, а теперь вот как испугались! — пролепетал, дивясь, Смердяков». И на угрозу Ивана пойти сознаться во всем перед судьями Смердяков убежденно заявляет: «Не может того быть. Умны вы очень-с. Деньги любите, это я знаю-с, почет тоже любите, потому что очень горды, прелесть женскую чрезмерно любите, а пуще всего в покойном довольстве жить и чтобы никому не кланяться — это пуще всего-с. Не захотите вы жизнь навеки испортить, такой стыд на суде приняв. Вы как Федор Павлович, наиболее-с, изо всех детей наиболее на него похожи вышли, с одной с ним душой-с». Здесь все удивительно — и то, как малоумный Смердяков правильно и тонко чувствует сущность Ивана, и то, что Иван как «второе издание» образа отца является для Смердякова той авторитетной инстанцией («я» — идеал), которой он подчиняется без рассуждений и которую чувствует сильной, властной, правой. Смердяков не может ни согласиться, ни пережить крушение своего идеала, и этим мотивируется его смерть как месть не оправдавшему надежд Ивану.

Поразительно и то, что Смердяков, незаконнорожденный сын Федора Павловича, ненавидящий своего случайного, неблагообразного отца (чем мучился и сам писатель), переносит все свои чувства на его сына, более других на него похожего; Смердяков — верный раб Ивана и в своей рабской угодливости делает то, о чем только подумает Иван. И когда изумленному Смердякову стало ясно, что Иван не только не на его стороне, не благодарит его, а, напротив, осуждает, тогда идеал Смердякова померк. Смердяков переживает внутренний кризис, он теперь потерял под собой всякую почву, ему незачем жить. Он, как и Раскольников, украл деньги вовсе не для того, чтобы ограбить, а для того, чтобы доказать значение и силу своего идеала «я», без которого жизнь теряет всякий смысл. И тогда Смердяков, как Раскольников, мстит своему идеалу «я» на самом себе, повесившись и не оставив записки, которую так ждал, хотел бы получить Иван. Но поскольку самоубийство было актом мести, такой записки не оказалось. Раскольников после убийства символически отрывается от всех и вместо славы и блеска называет себя грязью; не чувствуя, как и Смердяков, потребности в раскаянии, он отдает себя в руки правосудия, в которое не верит.

Насколько правильно чувствует и интуитивно знает Ивана Смердяков, подтверждается в дальнейшем (наши знания о других есть результат чувствительности нашего бессознательного). Несмотря на сознательное решение рассказать обо всем на суде и спасти Митю, Иван не в силах этого сделать: признание, которое могло бы иметь значение, уничтожено приступом белой горячки. Включились механизмы, которые, будучи сильнее его, не допустили его до этого. Смердяков отлично чувствовал в Иване эту его сторону, которая для Ивана явилась основной и не зависела от его сознательных желаний и намерений. У Ивана была возможность бороться с наступлением белой горячки (бреда) до того, как ему сделалась, известна его «вина». Теперь, когда вина его стала несомненной, когда его поразил нравственный удар, непереносимый для сознания, он «бежит в болезнь», теряет представление о реальности, у него начинается бред, галлюцинации, уводящие от текущих неприятностей в область общих рассуждений.

Наступает раздвоение личности; черт как двойник Карамазова, в которого он верит и не верит, предлагает Ивану умерить его требования к нему, к черту: «Не требуй от меня „всего великого и прекрасного“ и увидишь, как мы дружно с тобой уживемся... Воистину ты злишься на меня за то, что я не явился тебе как-нибудь в красном сиянии, „гремя и блистая“, с опаленными крыльями, а предстал в таком скромном виде. Ты оскорблен, во-первых, в эстетических чувствах твоих, а во-вторых, в гордости: как, дескать, к такому великому человеку мог войти такой пошлый черт?»

Это недовольство собственной неэстетичностью и пошлостью заставляет вытеснять их и, если они тем не менее возвращаются в сознание в виде бреда или черта, считать болезненным явлением или поверить в существование черта. Но последнего можно было бы признать своим только в том случае, если бы он был велик и прекрасен, могущественней, мудр и оригинален. Если Иван невнимательно, и как бы отмахиваясь от черта, слушает его, и подсмеивается, и сердится на него, то самому писателю, поскольку он хочет понять и дать себе отчет, в чем сущность черта, приходится вслушиваться в его речи очень внимательно. Об этом Федор Михайлович говорит не раз, укажу хотя бы на такое место в «Подростке»: «Я писал, слишком воображая себя таким именно, каким был в каждую из тех минут, которые описывал. Кончив же записки и дописав последнюю строчку, я вдруг почувствовал, что перевоспитал себя самого именно процессом припоминания и записывания. От многого отрекаюсь, что написал, особенно от тона некоторых фраз и страниц, но не вычеркну и не поправлю ни единого слова». Дописывая «Записки из подполья», герой Достоевского говорит: «Мне кажется, я сделал ошибку, начав их писать. По крайней мере, мне было стыдно, все время как я писал эту повесть: стало быть, это уже не литература, а исправительное наказание» (вот они, мучения, связанные с творчеством как исповедью). «...Все это как-то слишком нехорошо мне припоминается, но... не кончить ли тут „Записки“?». Кончая одну из своих исповедей, роман «Идиот», Достоевский жалуется: «Романом я доволен до отвращения, теперь сделаю последнее усилие за 3-ью часть. Если поправлю роман — поправлюсь сам, если нет, то я погиб». Для него трудиться над романом — это значит работать «нервно, с мукой и заботой... Когда я усиленно работаю, то болен даже физически».

Такая работа, глубоко затрагивающая самые интимные стороны писателя и мучающая его, есть процесс постепенного и мучительного понимания и анализа того, что всплывает в его сознании. Сложным путем анализа своих грез наяву, своих желаний пытается он установить теснейшую и творческую связь между ними и собственными чувствами, переживаниями, между такими душевными движениями, в которых вовсе не хотелось бы сознаваться. Он фантазирует, собирает материал «свободных содержаний сознания» на определенную тему, углубляется в него и узнает собственные мысли, желания, страдания. Чувства объединяют то, что уму может показаться разрозненным, случайным, несущественным; в несущественном (это одна из тайн Достоевского) он, как и психоаналитик, находит важное, обусловленное. Произведение образует органическое целое, в котором приведена в строй каждая деталь, частность, случайность. В произведении анализ завершается, в органической (синтетической) форме находит свое мощное и искреннее воплощение как определенный этап в жизни писателя, зафиксированное достижение, позволяющее понять, осмыслить, овладеть и жить. Изжитые, упорядоченные и приведенные в связь и систему конфликты, разложенные на свои компоненты, ослабевали в своем напряжении благодаря как овладению ими, так и сдвигу на обработку их в новом материале.

Но на творчество писателя нельзя смотреть только с точки зрения возможности что-либо узнать и чему-либо научиться, или как на разрешение конфликтов или как на катарсис для самого писателя. Поскольку писатель находится во власти определенной культурной среды, поскольку его конфликты, его запросы и искания есть искания и других, поскольку его произведения могут служить для других материалов, некоторой, может быть, инфантильной схемой для отреагирования собственных конфликтов. И тогда понятно, что каждый читатель усматривает, понимает и любит в данном произведении не всегда то же самое, что и другой. И чем большее число читателей находит в произведении выход своим подавленным аффектам, возможность отреагировать на свои желания, чем лучше может читатель почувствовать и оформить свои требования, тем больше дает писатель, заинтересованный в том, чтобы чистое переживание заковать в определенные ритмы, форму и, выведя его за границы личного переживания, связать целым рядом нитей с различными областями психической деятельности. Свои личные запросы и конфликты, свои желания писатель облекает в своеобразные формы, обогащает бесчисленными тонкими наблюдениями, замечаниями, увеличивая тем их ценность и значимость.

Такое понимание творчества, по-видимому, не было чуждо Достоевскому. На это указывает, например, поэма «Великий инквизитор» Ивана Карамазова, ярко и глубоко характеризующая, прежде всего ее создателя — «ад в его груди и в голове». И потому нельзя смотреть на оброненные там и сям чисто автобиографические черты, рассыпанные в произведениях Достоевского, как на случайные, пришедшиеся к слову черты и характеристики. Они свидетельствуют о большой аналитической работе, которую проделал Федор Михайлович прежде чем связал их с той или иной стороной психики своей и своих персонажей.

А.Н.Харитонов, И.И.Андрюшин, И.Е.Жмурин, В.А.Кочнев, Г.Н.Тимченко

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ

Межрегиональная общественная организация «Русское психоаналитическое общество», редакционный совет, редакционная коллегия журнала «Психоаналитический вестник», авторы данной публикации считают своей важнейшей задачей продолжать знакомить своих читателей с издаваемой на русском языке психоаналитической литературой.

При составлении данной библиографии мы исходим из следующих концептуальных позиций.

• Для психоаналитического движения, психоаналитически мыслящих, ориентированных специалистов, всех интересующихся этой областью данной практики крайне необходимо обладать энциклопедической, систематизированной, упорядоченной библиографией литературы широкой психоаналитической традиции — с информацией о психоанализе, психоаналитическом направлении психотерапии, глубинной психологии.
• В фундаментальной библиографии психоаналитической литературы нуждаются не только специалисты, но и студенты, аспиранты, докторанты в целях самообразования, научно-исследовательской деятельности и корректного ее использования при написании научных статей, диссертаций и книг.
• Работая над данным списком литературы авторы учитывали сложившиеся традиции в нашем журнале, т.е. уже опубликованные библиографии (А.Н.Харитонов, 1992, № 2; А.Н.Харитонов, 1994, № 3-4; А.Н.Харитонов, И.И.Андрюшин, Г.Н.Тимченко, 2001, № 9; А.Н.Харитонов, И.Е.Жмурин, Г.Н.Тимченко, 2003, № 11), а также принимали во внимание содержание книг В.М.Лейбина, В.И.Овчаренко «Психоаналитическая литература в России» (1998) и «Антология российского психоанализа в 2-х томах» (1999).
• Отмечается значительный рост издания психоаналитической литературы в России по сравнению с 90-и годами ХХ столетия и темпы увеличения источников представителей современного психоанализа, глубинной психологии (российские специалисты начинают активно использовать в своей идеи современнейших западных авторов).
• Нельзя не обратить внимание на интереснейшую перспективную тенденцию в издании психоаналитических источников — это появление и неуклонный рост самостоятельных работ (не только статей, диссертаций, но и что особенно значимо — монографий, учебных пособий, публицистических книг) российских психоаналитических специалистов разных школ и направлений.

Нами анализировались различные вышедшие книги ведущих издательств, докторские и кандидатские диссертации, защищенные с 2002 по 2005 годы (по данным Российской государственной библиотеки), а также статьи в ведущих научных журналах по философии (методологии), психологии, медицине (психиатрии, психотерапии, медицинской психологии), материалы съездов, конференций, форумов.

Библиография структурно состоит из трех разделов: 1) Книги (монографии, словари, учебно-методические, учебные пособия, научно-популярные книги). 2) Статьи, тезисы докладов и выступлений, материалы съездов, конференций, форумов. 3) Докторские и кандидатские диссертации (философия, психология, медицина, социология, педагогика).

Книги (монографии, учебники, учебно-методи­ческие и учебные пособия, научно-популярные книги)

1. Адлер А. Очерки по индивидуальной психологии/ Пер. с нем. — М.: Когито-Центр, 2002. — 220с.
2. Акимов О.Е. Правда о Фрейде и психоанализе. — М.: Изд-во АКИМОВА, 2005. — 279с.
3. Бабен П. Зигмунд Фрейд: Трагик в возрасте науки/ Пер. с фр. — М.: ООО «Изд-во Астрель»; ООО «Изд-во АСТ», 2003. — 144с.
4. Бержере Ж. Психоаналитическая психопатология: теория и клиника/ Пер. с фр. — М.: Изд-воМГУ им. М.В.Ломоносова, 2001. — 400с.
5. Беттельхейм Б. Пустая крепость. Детский аутизм и рождение Я/ Пер. с англ. — М.: Академический проект: Традиция, 2004. — 784с.
6. Бурлакова Н.С. Детский психоанализ: Школа Анны Фрейд: Уч.пособие для студентов высш. уч. заведений. — М.: Изд-во центр «Академия», 2005. — 288с.
7. Винникотт Д.В. Семья и развитее личности. Мать и дитя. — Екатеринбург: Изд-во «ЛИТУР», 2004. — 400 с.
8. Гайар К. Карл Густав Юнг/ Пер. с фр. — М.: ООО «Изд-во Астрель»; ООО «Изд-во АСТ», 2004. — 160с.
9. Деструкция и перенос. Материалы 4 Международной психоаналитической конференции памяти С.Шпильрей. — Ростов-на-Дону: РПА, РГУ, ИУБиП, 2003. — 94 с.
10. Долар М., Божович М., Зупанчич А. Истории любви. Лакан и Спиноза. — СПб.: Алетейя, 2005. — 156с.
11. Елизаров А.Н. Концепции и методы психологической помощи: Альфред Адлер, Карен Хорни, Карл Густав Юнг, Роберто Ассаджиоли: Уч.пособие. — М.: Ось-89, 2004. — 160с.
12. Змановская Е.В. Основы прикладного психоанализа. — СПб.: Речь, 2005. — 335с.
13. Кабинет «З»: Искусство, философия, психоанализ/ Под ред. В.Мазина. — СПб.: «Скифия», 2004. — 172 с.
14. Кабинет «К»: Музей сновидений Фрейда/ Под ред. В.Мазина. — СПб.: «Скифия», 2004. — 128 с.
15. Кабинет «Р»: Ребус/ Под ред. В.Мазина. — СПб.: «Скифия-принт», 2005. — 248 с.
16. Кабинет: Картины мира II. — СПб.: «Скифия», 2001. — 384 с.
17. Каэс Р. Теория психоанализа групп/ Пер. с фр. — М.: АСТ: Астрель, 2005. — 158с.
18. Кернберг О.Ф. Отношения любви: норма и патология/ Пер. с англ. — М.: Независимая фирма «Класс», 2004. — 256с.
19. Кернберг О.Ф. Тяжелые личностные расстройства: Стратегия психоанализа/ Пер. с англ. — М.: Независимая фирма «Класс», 2005. — 464с.
20. Классика русского психоанализа и психотерапии. 1 том/ Под ред. проф. Б.Е.Егорова. — М.: «СИП РИА», 2004. — 400 с.
21. Контрперенос в психоаналитической психотерапии детей и подростков/ Пер. с англ. — М.: Когито-Центр, 2005. — 149 с.
22. Коуэн Л. Мазохизм: Юнгианский взгляд/ Пер. с англ. — М.: Когито-Центр, 2005. — 159с.
23. Кэхеле Х., Томэ Г. Современный психоанализ: Исследования/ Пер. с нем. — СПб.: Изд-во ВЕИП, 2001. — 304с.
24. Ламберт К. Анализ, выздоровление и индивидуация. — СПб., 2004. — 302 с.
25. Лейбин В.М. Психоанализмы. — М.: «Золотой теленок», 2004. — 160 с.
26. Мазин В. Стадии зеркала Жака Лакана. — СПб.: Алетейя, 2005. — 160с.
27. Мазин В.А. Введение в Лакана. — М.: Фонд научных исследований «Прагматика культуры», 2004. — 208 с.
28. Мазин В.А., Пепперштейн П. Толкование сновидений. — М.: Новое литературное обозрение, 2005. — 712 с.
29. Малкина-Пых И.Г. Справочник практического психолога. Техники психоанализа и терапии А.Адлера. — М.: Изд-во Эксмо, 2004. — 352 с.
30. Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — 504 с.
31. Перрон Р. История психоанализа/ Пер. с фр. — М.: ООО «Изд-во Астрель»; ООО «Изд-во АСТ», 2004. — 159с.
32. Попов А.Г. Параметры психоаналитической техники. История. Клиника. Метапсихология. — М.: Изд-во МАИ, 2005. 152 с.
33. Психоанализ депрессий// Сборник статей под ред. проф. М.М.Решетникова. — СПб.: Изд-во ВЕИП, 2005. — 164 с.
34. Психоаналитическая психодрама в работе с детьми и подростками. — М.: Изд-во Института общегуманитарных исследований, 2004. — 160с.
35. Психоаналитические концепции наркотической зависимости: Тексты/ Сост. И ред. перев. С.Ф.Сироткин. — Ижевск: Издательский дом «Удмуртский университет», 2004. — 474с.
36. Райх В. Психология масс и фашизм. — М.: ООО «Изд-во АСТ», 2004. — 539с.
37. Ранк О. Травма рождения. — М.: Аграф, 2004. — 400 с.
38. Романин А.Н. Психоанализ: курс лекций. — М.: КНОРУС, 2005. — 224с.
39. Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — 256 с.
40. Современный психоанализ: о чем думаем, как мы работаем, чего мы хотим. Материалы Российско-Американской психоаналитической конференции. 22-23 октября 2005 года, г. Москва. — М.: Общество психоаналитической психотерапии, 2005. — 122 с.
41. Спотниц Х. Современный психоанализ шизофренического пациента. — СПб.: Изд-во ВЕИП, 2005. — 296 с.
42. Улыбина Е. Страх и смерть желания. — М.: Модерн-А; СПб.: Изд-во Академии исследования культуры, 2003. — 320 с.
43. Французская психоаналитическая школа/ Под ред. А.Жибо, А.В.Россохина. — СПб.: Питер, 2005. — 576 с.
44. Фрейд З. Введение в психоанализ. Лекции. — М.: ООО «Фирма СТД», 2003. — 624с.
45. Фрейд З. О сновидениях/ Пер. с нем. — М.: ООО «Изд-во АСТ», 2004. — 189с.
46. Фрейд З. Остроумие и его отношение к бессознательному/ Пер. с нем. — СПб.: Азбука-классика, 2005. — 288с.
47. Фрейд З. Очерки по теории сексуальности/ Пер. с нем. — М.: АСТ, 2005. — 285с.
48. Фрейд З. Пространство желания// Толкование сновидений. Избранное. — СПб.: Издат. дом «Нева», 2005. — 192с.
49. Фрейд З. Психоаналитические этюды. — М.: ООО «Изд-во АСТ», 2004. — 219с.
50. Фрейд З. Психология бессознательного. 2-е изд. — СПб.: Питер, 2005. — 400с.
51. Фрейд З. Психология масс и анализ человеческого «Я». — М.: АСТ, 2005. — 188с.
52. Фрейд З. Собрание сочинений в 26 томах. Т.1. Исследование истерии. — СПб.: Изд-во ВЕИП, 2005. — 464с.
53. Фрейд З. Толкование сновидений/ Пер. с нем. — СПб.: Азбука-классика, 2004. — 512с.
54. Фрейд З. Тотем и табу/ Пер. с нем. — М.: ООО «Изд-во АСТ», 2004. — 253с.
55. Фрейд З. Я и Оно: по ту сторону принципа удовольствия/ Пер. с нем. — М.: АСТ; Харьков: Фолио, 2005. — 156с.
56. Фрейд З. Я и Оно: Сочинения. — М.: Изд-во Эксмо; Харьков: Изд-во Фолио, 2005. — 864с.
57. Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности/ Пер. с нем. — М.: ООО «Изд-во АСТ», 2004. — 635с.
58. Фромм Э. Бегство от свободы. — Мн.: Харвест, 2004. — 384 с.
59. Фромм Э. Бегство от свободы. Человек для самого себя. — М.: Клиника глубинной психологии проф. П.С.Гуревича, Изд-во Изида, 2004. — 399 с.
60. Фромм Э. Здоровое общество. Догмат о Христе/ Пер. с нем. — М.: АСТ: Транзиткнига, 2005. — 571с.
61. Фромм Э. Иметь или быть? Ради любви к жизни/ Пер. с англ. — М.: Айрис-пресс, 2004. — 384с.
62. Фромм Э. Кризис психоанализа. Дзен-буддизм и психоанализ/ Пер. с англ. — М.: Айрис-пресс, 2004. — 304с.
63. Хоммс Дж. Под тенью Сатурна: Мужские психологические травмы и их исцеление/ Пер. с англ. — М.: Когито-Центр, 2005. — 184с.
64. Хорни К. Невротическая личность нашего времени. Самоанализ/ Пер. с англ. — М.: Айрис-пресс, 2004. — 464с.
65. Шур М. Зигмунд Фрейд: жизнь и смерть/ Пер. с англ. — М.: ЗАО Центрополиграф, 2005. — 527с.
66. Элленберг Г.Ф. Открытие бессознательного: история и эволюция динамической психиатрии. Часть II: Психотерапевтические системы конца XIX — первой половины ХХ века/ Пер. с англ. — СПб.: Янус, 2004. — 668 с.
67. Энциклопедия глубинной психологии. Т.IV. Индивидуальная психология. Аналитическая психология/ Пер. с нем. — М., «Когито-Центр», МГМ, 2004. — 588с.
68. Юнг К.Г. Психика: структура и динамика/ Пер. с нем. — М.: АСТ; Мн.: Харвест, 2005. — 416с.
69. Юнг К.Г., фон Франц М.-Л., Хендерсон Дж.Л., Якоби И., Яффе А. Человек и его символы/ Под ред. С.Н.Сиренко. — М.: «Серебрянные нити», 2002. — 304с.
70. Янг-Айзендрат П. Ведьмы и герои: Феминистский подход к юнгианской психотерапии семейных пар/ Пер. с англ. — М.: Когито-Центр, 2005. — 268с.
71. Russian Imago Исследования культуры. — М.: Аграф, 2004. −592 с.

Статьи, тезисы докладов и выступлений, материалы съездов, конференций, форумов

1. Абрахам К. Психоанализ и гинекология// Психоаналитический вестник. — 2004. — № 12. — С.63-70.
2. Абрахам К. Психологические связи между психоанализом и алкоголизмом// Психоаналитический вестник. — 2004. — № 12. — С.70-78.
3. Абрахам К. Расходование денег при тревожных состояниях// Психоаналитический вестник. — 2004. — № 12. — С.60-62.

1. Адрианова-Перетц В.П. Символика сновидений Фрейда в свете русских загадок// Психоаналитический вестник. — 2003. — № 11. — С.169-179.
2. Акопян Р. Ребенок, который захотел жить// Московский психотерапевтический журнал (теоретико-аналитическое издание). — 2004. — № 3. — С.211-214.
3. Алейникова Т.В. Агрессия в сновидениях и роль сновидений в диагностике особенностей личности и текущего состояния организма...// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.155-158.
4. Алейникова Т.В. Влечение к деструкции как один из доминантных мотивов личности// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.183-186.
5. Алейникова Т.В. Влечение к деструкции: норма или патология? Биологические или психологические основы? возможные нейрофизиологические механизмы// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.205-207.
6. Алейникова Т.В. Деструкция и интеграция в психоаналитических исследованиях и отражение аналогичных процессов в мозге// Деструкция и интеграция на рубеже тысячелетий: Материалы международного междисциплинарного симпозиума памяти С.Н.Шпильрейн. Ростов-на-Дону, 26-31 мая 2004 г. Вып. № 1. Ч. 2. — Ростов-на-Дону, 2004 — С.32-35.
7. Алейникова Т.В. Житие поперек// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.246-247.
8. Алейникова Т.В. Нейрофизиологические механизмы агрессии// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.91-92.
9. Алейникова Т.В. Некоторые вопросы психоанализа// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.373-380.
10. Алейникова Т.В. О возможности нейрофизиологического подхода к основам юнгианского анализа// Психоаналитический вестник. — 2004. — № 12. — С.140-147.
11. Алейникова Т.В. Перенос: эволюция представлений и возможные нейрофизиологические механизмы// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.207-210.
12. Альварес А. Различия в использовании контр переноса при работе с невротиками, психотиками и пациентами в пограничном состоянии// Контрперенос в психоаналитической психотерапии детей и подростков/ Пер. с англ. — М.: Когито-Центр, 2005. — С.102-114.
13. Аммон Г. Агрессия как ad gredi// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.92-94.
14. Анастасопулос Д., Циантис Дж. Вопросы контрпереноса в психоаналитической психотерапии детей и подростков// Контрперенос в психоаналитической психотерапии детей и подростков/ Пер. с англ. — М.: Когито-Центр, 2005. — С.7-37.
15. Антипова И.Г. Агрессия и адаптивность// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.94-95.
16. Арон Исаакович Белкин// Психоаналитический вестник. — 2003. — № 11. — С.9-13
17. Архангельская Л.С. Агрессия: пути познания// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.95-96.
18. Архангельская Л.С. Взгляд на проблему мазохизма как на аутоагрессивное поведение// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.96-97.
19. Архангельская Л.С. Зависимость осознания зависти от структуры личности и силы Я// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.210-212.
20. Архангельская Л.С. Зависть как первоисточник эмоциональных нарушений// Деструкция и интеграция на рубеже тысячелетий: Материалы международного междисциплинарного симпозиума памяти С.Н.Шпильрейн. Ростов-на-Дону, 26-31 мая 2004 г. Вып. № 1. Ч. 2. — Ростов-на-Дону, 2004 — С.35-37.
21. Асанова Н.К. «Фобии пауков» и «фантазии пауков»// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.284-291.
22. Асанова Н.К. Реакции детей на бессознательное их матерей и одновременный анализ матери и ребенка// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.276-284.
23. Асмолов А.Г. Психоанализ самого себя (краткий ответ на полемическую статью В.М.Розина «Возможно ли целостное изучение личности?»)// Мир психологии. — 2004. — № 4. — С.98-100.
24. Бабакова Н.П. Агрессия и ее проявления в юношеском возрасте// Деструкция и интеграция на рубеже тысячелетий: Материалы международного междисциплинарного симпозиума памяти С.Н.Шпильрейн. Ростов-на-Дону, 26-31 мая 2004 г. Вып. № 1. Ч. 2. — Ростов-на-Дону, 2004 — С.15-19.
25. Белкин А.И. У каждого времени свои безумцы// Психоаналитический вестник. — 2004. — № 12. — С.9-19
26. Белоконь М.П., Середина Н.В. К проблеме осознаваемого и неосознаваемого в агрессивном поведении// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.98-99.
27. Белокоскова Е.В. Мир женщины в психоанализе// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.250-256.
28. Белокоскова Е.В. Рабочий альянс и страх инцеста// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.212-214.
29. Библиография психоаналитических работ и краткое содержание книг А.И. Белкина (Составитель А.Н. Харитонов)// Психоаналитический вестник. — 2003. — № 11. — С.27-38.
30. Бреннер Ч. Роль психического конфликта в душевной жизни// Психоаналитическая хрестоматия. Классические труды/ Под ред. М.В.Ромашкевича. — М.: 2005. — С. 192-203.
31. Будза В.Г., Антохин Е.Ю. Макросоциальные влияния на развитие неврозов позднего возраста// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.293-296
32. Будза В.Г., Антохин Е.Ю. Психологическая автобиография при неврозах позднего возраста// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.291-293.
33. Василец Т.Б. Мужское и женское в структуре личности и в психотерапии (инициационная терапия)// Деструкция и интеграция на рубеже тысячелетий: Материалы международного междисциплинарного симпозиума памяти С.Н.Шпильрейн. Ростов-на-Дону, 26-31 мая 2004 г. Вып. № 1. Ч. 2. — Ростов-на-Дону, 2004 — С.106-115.
34. Василяускене Л. Женщины изобретают психоанализ: Сабина Шпильрейн между Зигмундом Фрейдом и Карлом Густавом Юнгом// Деструкция и интеграция на рубеже тысячелетий: Материалы международного междисциплинарного симпозиума памяти С.Н.Шпильрейн. Ростов-на-Дону, 26-31 мая 2004 г. Вып. № 1. Ч. 1. — Ростов-на-Дону, 2004 — С.177-194.
35. Вексберг Э. Две психоаналитические теории// Психоаналитический вестник. — 2004. — № 12. — С.86-100.
36. Вид В.Д., Лутова Н.Б. Алгоритм проведения психодинамически ориентированной психотерапии у больных психозами// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.296-298.
37. Винникотт Д. Наблюдение детей в стандартной ситуации// Психоаналитическая хрестоматия. Классические труды/ Под ред. М.В.Ромашкевича. — М.: 2005. — С. 400-419.
38. Винникотт Д. Ненависть в контрпереносе// Психоаналитическая хрестоматия. Классические труды/ Под ред. М.В.Ромашкевича. — М.: 2005. — С. 420-430.
39. Винникотт Д. Переходные объекты и переходные явления// Психоаналитическая хрестоматия. Классические труды/ Под ред. М.В.Ромашкевича. — М.: 2005. — С. 375-392.
40. Винникотт Д. Судьба переходного объекта// Психоаналитическая хрестоматия. Классические труды/ Под ред. М.В.Ромашкевича. — М.: 2005. — С. 393-399.
41. Володарский Л.И. А.И. Белкин — лидер психоэндокринологии// Психоаналитический вестник. — 2003. — № 11. — С.21-23.
42. Воронцов Д.В. Деструкция пола: gender transversaus// Деструкция и интеграция на рубеже тысячелетий: Материалы международного междисциплинарного симпозиума памяти С.Н.Шпильрейн. Ростов-на-Дону, 26-31 мая 2004 г. Вып. № 1. Ч. 1. — Ростов-на-Дону, 2004 — С.122-130.
43. Выгонский С.И. Глубинно-ориентированная психотерапия и агрессия// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.104-106.
44. Вьюков А.С. Психологическое расщепление субъекта в психоаналитическом учении Ж.Лакана// Деструкция и интеграция на рубеже тысячелетий: Материалы международного междисциплинарного симпозиума памяти С.Н.Шпильрейн. Ростов-на-Дону, 26-31 мая 2004 г. Вып. № 1. Ч. 2. — Ростов-на-Дону, 2004 — С.37-41
45. Годфринд Ж. Влияние присутствия родителей на контр перенос детского психотерапевта// Контрперенос в психоаналитической психотерапии детей и подростков/ Пер. с англ. — М.: Когито-Центр, 2005. — С.88-101.
46. Голанд Я.Г. География и история развития психоанализа Иркутск и Нижний Новгород// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.256-258.
47. Горностаева М.В. Фольклор и остроумие: пути реализации социальности// Психоаналитический вестник. — 2005. — № 13. — С.173-200.
48. Горобец Т.Н. Внутриличностные конфликты как базальный компонент аутодеструктивного поведения// Мир психологии. — 2005. — № 2. — С.142-147.
49. Грассер Ф. От боли существования меланхолии// Московский психотерапевтический журнал (теоретико-аналитическое издание). — 2004. — № 3. — С.193-204.
50. Грицанов А.А. Виктор Иванович Овчаренко// Психоаналитический вестник. — 2003. — № 11. — С.193-195.
51. Гурвич В.Б. О возможности применения психодинамической психотерапии в процессе разгрузочно-диетической терапии больных с психическими и психосоматическими расстройствами// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.298-301.
52. Гуревич П.С. Политическая патопсихология// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.22-229.
53. Гуревич П.С. Политическая патопсихология// Психоаналитический вестник. — 2004. — № 12. — С.121-139.
54. Давыдова М.И. Изобразительное искусство в жизни и творчестве И.Д.Ермакова// Психоаналитический вестник. — 2005. — № 13. — С.70-72.
55. Даулинг Ск. Современные представления о целях психоанализа// Современный психоанализ: о чем думаем, как мы работаем, чего мы хотим. Материалы Российско-Американской психоаналитической конференции. 22-23 октября 2005 года, г. Москва. — М.: Общество психоаналитической психотерапии, 2005. — С.14-31.
56. Джозеф Б. Различные типы тревоги и обращение с ними в аналитической ситуации// Психоаналитическая хрестоматия. Классические труды/ Под ред. М.В.Ромашкевича. — М.: 2005. — С. 101-111.
57. Дунаевский В.В. Агрессивность и сексуальность. Экзистенциональный анализ некоторых вариантов женской маргинальности// Обозрение психиатрии и медицинской психологии им. В.М. Бехтерева. — 2005. — № 3.
58. Егоров Б.Е. Альфред Адлер и российская ментальность// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.380-388.
59. Елизаров А.Н. Рефлексно-смысловой подход к проблеме формирования идентичности в семье// Мир психологии. — 2004. — № 2. — С.113-118.
60. Ермаков И.Д. Михаил Александрович Врубель (1856-1910)// Психоаналитический вестник. — 2005. — № 13. — С.72-85.
61. Ермаков И.Д. Павел Андреевич Федотов (1815-1852)// Психоаналитический вестник. — 2005. — № 13. — С.85-96.
62. Ермаков И.Д. Слово о полку Игореве// Психоаналитический вестник. — 2004. — № 12. — С.102-120
63. Ефремов Е.Е. Русский танатос: психоаналитические аспекты агрессивности русского характера// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.108-109.
64. Жак Лакан — поэма, которая еще пишется (М.Ю.Страхов, В.Н.Цапкин)// Московский психотерапевтический журнал (теоретико-аналитическое издание). — 2004. — № 3. — С.5-10.
65. Жмурин И.Е. Психоаналитический подход к анализу супружеского конфликта// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.452-456.
66. Залуцкая Н.М. Взаимосвязь стилей коммуникации в семьях больных эндогенными психозами// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.457-459.
67. Зеленский В.В. Метафоры в психотерапии// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.459-461.
68. Зеленский В.В. Он жил среди нас// Психоаналитический вестник. — 2003. — № 11. — С.19-21.
69. Зимовец С.Н. Еще раз о толковании сновидений. Собственная персона спящего// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.301-306.
70. Золотилова Е.А. Формирование предпосылок агрессивности и деструктивности на ранних стадиях психосексуального развития// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.196-198.
71. Иванченко В. Трансформация агрессии в сновидениях// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.158-159.
72. Иогансен А.М., Литвинов А.В. К вопросу о профессиональных ошибках в контексте самосознания психотерапевтов// Психоаналитический вестник. — 2004. — № 12. — С.167-187.
73. Кавингтон К. Обучение забыванию. повторение прошлого как защита от настоящего// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.145-154.
74. Каменецкий Д.А. Роль и место психоанализа в современной неврозологии и психотерапии// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.306-308.
75. Кантор А.М. О некоторых клинических понятиях психоанализа// Психоаналитический вестник. — 2003. — № 11. — С.180-192.
76. Кантор А.М., Белкина Л.А, Белкин Б.В. Арон Белкин: папа, дедушка, аналитик// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.234-243.
77. Карагезян И. Диалектика желания и запроса в клинике женщины с «дерьмом» (От симптома обсессивного — к симптому истерическому)// Московский психотерапевтический журнал (теоретико-аналитическое издание). — 2004. — № 3. — С.205-210.
78. Каротенуто А. Зигфрид: формирование символа// Деструкция и интеграция на рубеже тысячелетий: Материалы международного междисциплинарного симпозиума памяти С.Н.Шпильрейн. Ростов-на-Дону, 26-31 мая 2004 г. Вып. № 1. Ч. 1. — Ростов-на-Дону, 2004 — С.142-147.
79. Каротенуто А. Трансфер в «тайной симметрии» // Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.84-88.
80. Кехеле Х. Отборочное обследование и терапия матерей с послеродовой депрессией// Психоанализ депрессий// Сборник статей под ред. проф. М.М.Решетникова. — СПб.: Изд-во ВЕИП, 2005. — 132-139.
81. Кляйн М. Исследование зависти и благодарности (1956)// Психоаналитический вестник. — 2003. — № 11. — С.100-123.

1. Колокольцева Л.Н. Отношение деструкции и переноса среди сотрудников отделения лечения неврозов и пограничных состояний, как «вакуум осознания» // Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.214-215.
2. Комарова Л.Э. Догматизм психоаналитика как защита от незнания// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.389-392.
3. Комарова Л.Э. Между всемогущественностью и беспомощностью: опыт желания стать аналитиком в месте без тренинга// Психоаналитический вестник. — 2004. — № 12. — С.207-213.
4. Комарова Л.Э. Некоторые проблемы формирования российского психоаналитического сообщества// Психоаналитический вестник. — 2005. — № 13. — С.201-219.
5. Кон И.С Памяти А.И. Белкина// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.229-233.
6. Кон И.С. Памяти профессора А.И. Белкина// Психоаналитический вестник. — 2003. — № 11. — С.16-19.
7. Кохут Х. Анализ Собственного Я// Психоаналитическая хрестоматия. Классические труды/ Под ред. М.В.Ромашкевича. — М.: 2005. — С. 346-374.
8. Кочнев В.А. Проблема лидерства в супружеских отношениях в свете психоаналитической концепции объектных отношений// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.461-463.
9. Кравцов Б.Г. У истоков современного российского психоанализа// Материалы Всероссийской научно-практичес-кой конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.258-260.
10. Крамер В.В. Тайна Леонардо да Винчи (психологический этюд)// Психоаналитический вестник. — 2004. — № 12. — С.188-206.
11. Кроткова Е.В. Склонность к переживанию вины как деструктивная характеристика личности// Деструкция и интеграция на рубеже тысячелетий: Материалы международного междисциплинарного симпозиума памяти С.Н.Шпильрейн. Ростов-на-Дону, 26-31 мая 2004 г. Вып. № 1. Ч. 2. — Ростов-на-Дону, 2004 — С.19-24.
12. Крук В.М. Реконструкция психического здоровья в биорезонансно-психодинамической терапии// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.309-311.
13. Кузовкин В.В. Проблема личностного роста в психоаналитических теориях личности// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.393-399.
14. Лабунская В.А. Роковая сила межличностной интерпретации// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.88-91.
15. Ладам Ф. Иллюзия переноса и ловушки контрпереноса (в случаях с подростками)// Контрперенос в психоаналитической психотерапии детей и подростков/ Пер. с англ. — М.: Когито-Центр, 2005. — С.80-87.
16. Лакан Ж. «Пробел разумения» (сонет)// Московский психотерапевтический журнал (теоретико-аналитическое издание). — 2004. — № 3. — С.10.
17. Лебедев М.А. «Жизненный стиль» и анализ переноса// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.399-402.
18. Левин Х. Интерсубъективность и психоаналитический процесс// Современный психоанализ: о чем думаем, как мы работаем, чего мы хотим. Материалы Российско-Американской психоаналитической конференции. 22-23 октября 2005 года, г. Москва. — М.: Общество психоаналитической психотерапии, 2005. — С.103-121.
19. Лейбин В.М. Арбат, 25// Психоаналитический вестник. — 2003. — № 11. — С.13-15.
20. Лейбин В.М. Был ли психоанализ в России в период с 1930 по 1990 год?// Психоаналитический вестник. — 2003. — № 11. — С.60-84.
21. Лейбин В.М. Карл Абрахам// Психоаналитический вестник. — 2004. — № 12. — С.49-59.
22. Лейбин В.М. Психоанализ и психоаналитическая терапия// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.260-266.
23. Лейбин В.М. Феномен переноса: вопросы к психоаналитикам// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.215-218.
24. Лисицын К.П. По ту сторону триметиламина// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.218-221.
25. Литвинов А.В. Человек, который умел смеяться// Психоаналитический вестник. — 2003. — № 11. — С.23-27.
26. Литвинов А.В., Литвинова Т.А. К вопросу о дальнейшем использовании компьютерных возможностей для повышения эффективности психотерапевтического процесса («аналитическая фото-терапия», «ICQ-психотерапия») // Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.312-315.
27. Локтаева С.А. Детская тревожность как следствие нарушенных родительско-детских отношений// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.464-470.
28. Лоран Э. Отчуждение и отделение// Московский психотерапевтический журнал (теоретико-аналитическое издание). — 2004. — № 3. — С.121-146.
29. Лотан Ц. В защиту Сабины Шпильрейн// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.56-73.
30. Лотан Ц. Нежная любовь и трансфер: неопубликованные письма К.Г. Юнга и Сабины Шпильрейн// Деструкция и интеграция на рубеже тысячелетий: Материалы международного междисциплинарного симпозиума памяти С.Н.Шпильрейн. Ростов-на-Дону, 26-31 мая 2004 г. Вып. № 1. Ч. 1. — Ростов-на-Дону, 2004 — С.159-177.
31. Лукашенко Н.И. Психоанализ и психопатология терроризма// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.470-473.
32. Магомед-Эминов М.Ш. Проблема психической травмы и конфликта в психоанализе// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.402-404.
33. Макаров В.В., Макарова Г.А. Прогулки с Фрейдом// Обозрение психиатрии и медицинской психологии им. В.М. Бехтерева. — 2004. — № 1.
34. Мак-Девитт Д., Малер М. Константность объекта, индивидуальность и интернализация// Психоаналитическая хрестоматия. Классические труды/ Под ред. М.В.Ромашкевича. — М.: 2005. — С. 173-191.
35. Малер М., Мак-Девитт Д. Процесс сепарации-индивидуации и формирования идентичности// Психоаналитическая хрестоматия. Классические труды/ Под ред. М.В.Ромашкевича. — М.: 2005. — С. 158-172.
36. Малер-Бунгерс А. «Основное правило» групповой аналитической психотерапии (Лекция) // Деструкция и интеграция на рубеже тысячелетий: Материалы международного междисциплинарного симпозиума памяти С.Н.Шпильрейн. Ростов-на-Дону, 26-31 мая 2004 г. Вып. № 1. Ч. 2. — Ростов-на-Дону, 2004 — С.74-76.
37. Матевосян С.Н. Половая идентичность и ее девиации (обзор современной психоаналитической литературы)// Психоаналитический вестник. — 2005. — № 13. — С.112-140.
38. Матевосян С.Н. Психиатрическая оценка клиентов психоаналитического кабинета// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.315-317.
39. Матевосян С.Н., Соловьева И.А. Дисторции «Я — духовного» при нарушениях половой идентификации// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.317-319.
40. Миллер Ж.-А. О Новом: Введение в Семинар V Жака Лакана// Московский психотерапевтический журнал (теоретико-аналитическое издание). — 2004. — № 3. — С.33-78.
41. Миллер Ж.-А. Семинар в Барселоне, посвященный лекции Фрейда «Die Wege derSymplombildung»// Московский психотерапевтический журнал (теоретико-аналитическое издание). — 2004. — № 3. — С.147-182.
42. Михайлова Г.В. Особенности личности пациентов с психосоматической симптоматикой и психокоррекционная работа с ними// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.221-225.
43. Мовагович Е.В. История трагической жизни Сабины Шпильрейн// Деструкция и интеграция на рубеже тысячелетий: Материалы международного междисциплинарного симпозиума памяти С.Н.Шпильрейн. Ростов-на-Дону, 26-31 мая 2004 г. Вып. № 1. Ч. 1. — Ростов-на-Дону, 2004 — С.206-219.
44. Мовшович Е.В. Трагическая судьба Сабины Шпильрейн// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.73-82.
45. Мурзина О.П. Очерк развития Эго-психологии: от Фрейда до Кернберга// Психоаналитический вестник. — 2003. — № 11. — С.124-157.

1. Мурзина О.П. Психоанализ гендерных аспектов конфликтного супружеского взаимодействия// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.473-480.
2. Мурзина О.П. Психоаналитические аспекты аддиктивного поведения// Психоаналитический вестник. — 2005. — № 13. — С.97-11.
3. Назлоян Г.М. Маскотерапия. Методика и техника// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.319-320.
4. Накова А.Б. Из способности мечтать рождается детский невроз// Психоаналитический вестник. — 2005. — № 13. — С.16-36.
5. Николаев В.И. Агрессия как влечение смерти// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.116-117.
6. Николаев В.И. Сновидение как форма интрапсихического диалога// Психоаналитический вестник. — 2005. — № 13. — С.141-155.
7. Нойбургер Р. Лакановский блюз: несколько шагов в направлении метапсихологии «депрессии»// Психоанализ депрессий// Сборник статей под ред. проф. М.М.Решетникова. — СПб.: Изд-во ВЕИП, 2005. — С.120-131.
8. Носачев Г. Н., Пудиков И.В., Романов Д.В. Преподавание клинического психоанализа в структуре последипломного образования врачей-психотерапевтов// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.267-269.
9. Обухов Я.Л. Патриархат и матриархат — противостояние символов// Деструкция и интеграция на рубеже тысячелетий: Материалы международного междисциплинарного симпозиума памяти С.Н.Шпильрейн. Ростов-на-Дону, 26-31 мая 2004 г. Вып. № 1. Ч. 1. — Ростов-на-Дону, 2004 — С.131-136.
10. Обухов Я.Л. Почему психоанализ возник именно в Вене// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.404-408.
11. Обухов Я.Л. Работа с деструктивными аспектами переноса и контрпереноса в аналитическом процессе и символдраме// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.225-227.
12. Овчаренко В.И. Вехи жизни Сабины Шпильрейн// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.30-55.
13. Овчаренко В.И. Интенции и перспективы российского психоанализа// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.270-272.
14. Овчаренко В.И. Первое столетие российского психоанализа// Психоаналитический вестник. — 2003. — № 11. — С.39-59.
15. Осипов Н.Е. Психотерапия в литературных произведениях Л.Н.Толстого. (Отрывок из работы «Толстой и медицина»)// Психоаналитический вестник. — 2004. — № 12. — С.79-100.
16. Павлова О.Н. Нарцисс в зеркале русского психоанализа// Психоаналитический вестник. — 2004. — № 12. — С.20-34.
17. Павлова О.Н. Подполье депрессии. Травма, диссоциация и терапевтические стратегии// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.321-329.
18. Пайнз М. Стыд как центральный аффект в психологии самости// Психоанализ депрессий// Сборник статей под ред. проф. М.М.Решетникова. — СПб.: Изд-во ВЕИП, 2005. — С.46-58.
19. Петин А.В. Архетип амазонок и некоторые причины женской агрессивности// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.118-119.
20. Пиралян-Симонян Э. Почему надо признать геноцид (Вступительное слово С.И.Капелуш)// Психоаналитический вестник. — 2005. — № 13. — С.156-172.
21. Подвойская В.В. Детская агрессивность в концепции Анны Фрейд// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.408-412.
22. Полищук Ю.И. Расширение поля и содержания сознания морбидной личности как один из принципов психодинамической психотерапии// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.329-331.
23. Попов А.Г. Введение параметров техники как следование принципу абстиненции// Психоаналитический вестник. — 2004. — № 12. — С.35-48.
24. Попов А.Г. Параметры техники: дифференциальная диагностика и психическая экономия (Проблема выбора парадигмы)// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.331-335.
25. Потапова В.А. Психоанализ в современной психиатрической теории и практике// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.412-415.
26. Потемкина Э.Н. Влияние семейного контекста на судьбу ребенка (на примере детей, рожденных для отцов) // Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.335-337.
27. Пружинина А.А. Публицистика в творчестве Арона Исааковича Белкина// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.244-246.
28. Пудиков И.В. Сочетание мотивов брачного поведения и смерти родителей в волшебных сказках// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.482-485.
29. Пудиков И.В. Сублимация эдипального конфликта в творчестве К.И.Чуковского («Мойдодыр»)// Психоаналитический вестник. — 2004. — № 12. — С.214-228.
30. Пудиков И.В. Сублимация эдипального конфликта в творчестве КМ. Чуковского// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.480-482.
31. Пудиков И.В., Деревянко Л.В., Гридаева Г.В. Некоторые особенности ночного сна и сновидений пациентов с невротической симптоматикой// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.338-339.
32. Пудиков И.В., Прокопович В.А., Давыденко М.В. Адаптивная функция волшебных сказок// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.486-488.
33. Райх А. Эмпатия и контрперенос// Психоаналитическая хрестоматия. Классические труды/ Под ред. М.В.Ромашкевича. — М.: 2005. — С. 131-142.
34. Райш К. От объектных отношений к теории отношений: надежда терапии пар// Современный психоанализ: о чем думаем, как мы работаем, чего мы хотим. Материалы Российско-Американской психоаналитической конференции. 22-23 октября 2005 года, г. Москва. — М.: Общество психоаналитической психотерапии, 2005. — С. 48-68.
35. Раков Д. Работая с клиническими последствиями травмы// Современный психоанализ: о чем думаем, как мы работаем, чего мы хотим. Материалы Российско-Американской психоаналитической конференции. 22-23 октября 2005 года, г. Москва. — М.: Общество психоаналитической психотерапии, 2005. — С.69-78.
36. Раутон Р. Современный психоанализ и гомосексуальность// Современный психоанализ: о чем думаем, как мы работаем, чего мы хотим. Материалы Российско-Американской психоаналитической конференции. 22-23 октября 2005 года, г. Москва. — М.: Общество психоаналитической психотерапии, 2005. — С 79-102.
37. Резник С. О нарциссической депрессии// Психоанализ депрессий// Сборник статей под ред. проф. М.М.Решетникова. — СПб.: Изд-во ВЕИП, 2005. — С.59-74.
38. Решетников М.М. Общие принципы терапии депрессий// Психоанализ депрессий// Сборник статей под ред. проф. М.М.Решетникова. — СПб.: Изд-во ВЕИП, 2005. — С.140-159.
39. Решетников М.М. Парадоксы краткосрочной психодинамической терапии// Деструкция и интеграция на рубеже тысячелетий: Материалы международного междисциплинарного симпозиума памяти С.Н.Шпильрейн. Ростов-на-Дону, 26-31 мая 2004 г. Вып. № 1. Ч. 2. — Ростов-на-Дону, 2004 — С.79-83.
40. Решетников М.М. Первый менеджер психоанализа в России// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.246-249.
41. Решетников М.М. Психодинамика депрессии// Психоанализ депрессий// Сборник статей под ред. проф. М.М.Решетникова. — СПб.: Изд-во ВЕИП, 2005. — С.13-30.
42. Решетников М.М. Чему нам стоит учиться у Запада и чего следовало бы избежать?// Психоаналитический вестник. — 2005. — № 13. — С.220-2443.
43. Решетникова О.Б. Анализ агрессии в переносе на примере клинического случая// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.228.
44. Розен Д. Депрессия и суицид// Психоанализ депрессий// Сборник статей под ред. проф. М.М.Решетникова. — СПб.: Изд-во ВЕИП, 2005. — С.75-83.
45. Розенберг Э. Тревога и способность ее переносить// Психоаналитическая хрестоматия. Классические труды/ Под ред. М.В.Ромашкевича. — М.: 2005. — С. 112-130.
46. Романов Д.В. Диагностика нарциссических нарушений// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.340-342.
47. Ромек В.Г. Поведенческие приемы противостояния хамству// Деструкция и интеграция на рубеже тысячелетий: Материалы международного междисциплинарного симпозиума памяти С.Н.Шпильрейн. Ростов-на-Дону, 26-31 мая 2004 г. Ч. 2. — Ростов-на-Дону, 2004 — С.83-92.
48. Ромек Е.А. Почему Фрейд не питал уважения к метафизике// Деструкция и интеграция на рубеже тысячелетий: Материалы международного междисциплинарного симпозиума памяти С.Н.Шпильрейн. Ростов-на-Дону, 26-31 мая 2004 г. Вып. № 1. Ч. 1. — Ростов-на-Дону, 2004 — С.42-47.
49. Россохин А.В. Бисексуальность в психоаналитическом процессе: от телесного гермафродита к развивающемуся андрогинному «Я»// Психоаналитический вестник. — 2005. — № 13. — С.37-66.
50. Россохин А.В. Железная рыбка в магнитном море// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.342-349.
51. Роут Ш. Сновидения как царская дорога к бессознательным решениям// Современный психоанализ: о чем думаем, как мы работаем, чего мы хотим. Материалы Российско-Американской психоаналитической конференции. 22-23 октября 2005 года, г. Москва. — М.: Общество психоаналитической психотерапии, 2005. — С.32-48.
52. Руа Д. Введение в чтение Семинара V Жака Лакана// Московский психотерапевтический журнал (теоретико-аналитическое издание). — 2004. — № 3. — С.79-96.
53. Руа Д. Истерия и навязчивость// Московский психотерапевтический журнал (теоретико-аналитическое издание). — 2004. — № 3. — С.110-120.
54. Руа Д. Требование и желание// Московский психотерапевтический журнал (теоретико-аналитическое издание). — 2004. — № 3. — С.97-106.
55. Сандлер А.-М. Некоторые проблемы переноса и контрпереноса при анализе детей и подростков// Контрперенос в психоаналитической психотерапии детей и подростков/ Пер. с англ. — М.: Когито-Центр, 2005. — С.65-79.
56. Семейный психоанализ (А.Н Харитонов)// Психоаналитический вестник. — 2004. — № 12. — С.148-150.
57. Семыкин СЕ. Проблема симптомогенеза в контексте особенностей интерсубъективной организации личности// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.228-230.
58. Сериков Г.В. Интерпретация как инструмент психоаналитика// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.159-167.
59. Смолин А.Ф., Васильева О.С. Духовная практика психотерапии кризисных состояний// Деструкция и интеграция на рубеже тысячелетий: Материалы международного междисциплинарного симпозиума памяти С.Н.Шпильрейн. Ростов-на-Дону, 26-31 мая 2004 г. Вып. № 1. Ч. 2. — Ростов-на-Дону, 2004 — С.99-105.
60. Соколов Е.Ю. Об использовании семейной психотерапии в сочетании с прогностическими рисуночными методами при лечении подростков с девиантным поведением в условиях наркологического диспансера// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.349-356.
61. Стасс Ф. «Маленький Ганс» как основополагающий случай Фрейда// Московский психотерапевтический журнал (теоретико-аналитическое издание). — 2004. — № 3. — С.183-192.
62. Стерн Х. Роль агрессии в депрессивных расстройствах// Психоанализ депрессий// Сборник статей под ред. проф. М.М.Решетникова. — СПб.: Изд-во ВЕИП, 2005. — С.97-119.
63. Стивенс А. Психоаналитическое образование// Московский психотерапевтический журнал (теоретико-аналитическое издание). — 2004. — № 3. — С.11-32.
64. Стоун М. Взаимосвязь пограничного и аффективного расстройства// Психоанализ депрессий// Сборник статей под ред. проф. М.М.Решетникова. — СПб.: Изд-во ВЕИП, 2005. — С.84-96.
65. Страхов М. Почти детективная история желания и требования// Московский психотерапевтический журнал (теоретико-аналитическое издание). — 2004. — № 3. — С.215-221.
66. Стюарт Г. Интерпретация и другие агенты психических изменений// Психоаналитическая хрестоматия. Классические труды/ Под ред. М.В.Ромашкевича. — М.: 2005. — С. 204-219.
67. Сухомлин О.А. Применение методов психоаналитической психотерапии в семейной психореабилитации участников экстремальных ситуаций// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.357-361.
68. Тайсон Р., Сандлер Д. Отбор пациентов для анализа// Психоаналитическая хрестоматия. Классические труды/ Под ред. М.В.Ромашкевича. — М.: 2005. — С. 245-275.
69. Тайсон Ф., Тайсон Р. Обзор теорий объектных отношений// Психоаналитическая хрестоматия. Классические труды/ Под ред. М.В.Ромашкевича. — М.: 2005. — С. 276-308.
70. Теория Мелани Кляйн. Под ред. Б.Мур и Б.Файн// Психоаналитическая хрестоматия. Классические труды/ Под ред. М.В.Ромашкевича. — М.: 2005. — С. 80-93.
71. Тимченко Г.Н. Психоаналитическая психодиагностика в системе психологической помощи семье// Психоаналитический вестник. — 2004. — № 12. — С.150-166.
72. Тимченко Г.Н. Семейная психоаналитическая психодиагностика в структуре семейного психоанализа// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.416-421.
73. Тихомирова Г.Н. Альфред Адлер// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.421-424.
74. Троуэл Дж. Размышления о контрпереносе и наблюдении// Контрперенос в психоаналитической психотерапии детей и подростков/ Пер. с англ. — М.: Когито-Центр, 2005. — С.38-49.
75. Тэхкэ В. Дифференциация// Психоаналитическая хрестоматия. Классические труды/ Под ред. М.В.Ромашкевича. — М.: 2005. — С. 309-345.
76. Узель Д. Бисексуальные аспекты контрпереноса в терапии детей, страдающих психотерапевтическими расстройствами// Контрперенос в психоаналитической психотерапии детей и подростков/ Пер. с англ. — М.: Когито-Центр, 2005. — С.114-124.
77. Ульяницкий С.Л. К проблеме овладения либидозными и агрессивными влечениями// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.128-129.
78. Ульяницкий С.Л. Миф о рождении героя в индивидуальной мифологии жизни С.Н. Шпильрейн// Деструкция и интеграция на рубеже тысячелетий: Материалы международного междисциплинарного симпозиума памяти С.Н.Шпильрейн. Ростов-на-Дону, 26-31 мая 2004 г. Вып. № 1. Ч. 1. — Ростов-на-Дону, 2004 — С.194-206.
79. Ульяницкий С.Л. Психологические особенности деструктивного поведения личности (постановка проблемы)// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.167-170.
80. Ульяницкий С.Л. Ростовская психоаналитическая ассоциация: итоги десятилетия// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.249-250.
81. Учредительная конференция Межрегиональной общественной организации «Русское психоаналитическое общество»// Психоаналитический вестник. — 2005. — № 13. — С.12-36.
82. Филатов Ф.Р. Две альтернативные теории влечений в истории психоанализа// Психоаналитический вестник. — 2003. — № 11. — С.158-168.
83. Филатов Ф.Р. Деструкция и интеграция: уровни осмысления проблемы// Деструкция и интеграция на рубеже тысячелетий: Материалы международного междисциплинарного симпозиума памяти С.Н.Шпильрейн. Ростов-на-Дону, 26-31 мая 2004 г. Вып. № 1. Ч. 1. — Ростов-на-Дону, 2004 — С.22-31.
84. Филатов Ф.Р. Заметки об «утопизме» психоанализа в эпоху постмодерна// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.424-430.
85. Филатов Ф.Р. По поводу монографии Альдо Каротенуто «Эрос и Патос. тени любви и страдания»// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.240-245.
86. Филатов Ф.Р. Проблема деструкции в психоанализе: от Фрейда к Сабине Шпильрейн// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.199-204.
87. Филатов Ф.Р. Роль деструктивности в судьбе и научном мировоззрении 3.Фрейда и В.Франкла// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.132-137.
88. Филатов Ф.Р. Страх и деструкция б сновидении. к вопросу о прояснении узловых моментов личностного мифа// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.170-182.
89. Фомин А.А. «Последняя воля» Сабины Шпильрейн и ее воплощение// Деструкция и интеграция на рубеже тысячелетий: Материалы международного междисциплинарного симпозиума памяти С.Н.Шпильрейн. Ростов-на-Дону, 26-31 мая 2004 г. Вып. № 1. Ч. 1. — Ростов-на-Дону, 2004 — С.220-225.
90. Фрейд З. Торможение, симптом и тревога// Психоаналитическая хрестоматия. Классические труды/ Под ред. М.В.Ромашкевича. — М.: 2005. — С. 15-79.
91. Харитонов А.Н. Вклад А.И. Белкина в современный российский психоанализ// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.212-221.
92. Харитонов А.Н. Научная жизнь Русского психоаналитического общества// Психоаналитический вестник. — 2003. — № 11. — С.196-208.
93. Харитонов А.Н. Семейный психоанализ — новое направление в российском психоанализе// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.431-440.
94. Харитонов А.Н., Андрюшин И.И. Концептуальные положения краткосрочной психоаналитически ориентированной семейной психотерапии// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.361-364.
95. Харитонов А.Н., Андрюшин И.И. Механизм преодоления личностных и семейных трудностей в краткосрочной психоаналитически ориентированной семейной психотерапии// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.365-369.
96. Харитонов А.Н., Жмурин И.Е., Тимченко Г.Н. Библиография психоаналитической литературы, изданной в России в период 1998-2003 годов// Психоаналитический вестник. — 2003. — № 11. — С.214-261.
97. Харитонов А.Н., Тимченко Г.Н. Психодиагностика в семейной психоаналитической психотерапии// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.369-372.
98. Хартманн Х. Свободная от конфликтов эго-сфера// Психоаналитическая хрестоматия. Классические труды/ Под ред. М.В.Ромашкевича. — М.: 2005. — С. 143-157.
99. Хейманн П. О контрпереносе// Психоаналитическая хрестоматия. Классические труды/ Под ред. М.В.Ромашкевича. — М.: 2005. — С. 94-100.
100. Хейнц Дж. Состояние депрессивного отчаяния: отсутствие языка выражения// Психоанализ депрессий// Сборник статей под ред. проф. М.М.Решетникова. — СПб.: Изд-во ВЕИП, 2005. — С.31-45.
101. Холдер А. Перенос, контр перенос и частота сессий в психоаналитическом процессе// Контрперенос в психоаналитической психотерапии детей и подростков/ Пер. с англ. — М.: Когито-Центр, 2005. — С.50-64.
102. Циантис Дж. Вопросы переноса и контрпреноса при стационарном лечении детей и подростков, переживших травму// Контрперенос в психоаналитической психотерапии детей и подростков/ Пер. с англ. — М.: Когито-Центр, 2005. — С.125-139.
103. Чернышева С.А. Кто может являться психоаналитиком в России?// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.272-275.
104. Чернышева С.А. Мужской протест// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.440-444.
105. Чернышова С.А. Процесс формирования Европейской конфедерации психоаналитической психотерапии// Психоаналитический вестник. — 2003. — № 11. — С.208-213.
106. Чессик Р. Переноси контрперенос// Психоаналитическая хрестоматия. Классические труды/ Под ред. М.В.Ромашкевича. — М.: 2005. — С. 220-244.
107. Шипилов А.И. Психоаналитическая трактовка факторов внутриличностной конфликтности// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.444-448.
108. Шипилов А.И., Ватолкина А.М. Эволюция внутреннего конфликта в фило- и онтогенезе// Материалы Всероссийской научно-практической конференции памяти проф. А.И.Белкина. — М., 2004. — С.448-451.
109. Шкуратова И.П. Соотношение дифференциации и интеграции в самовыражении личности в процессе общениям// Деструкция и интеграция на рубеже тысячелетий: Материалы международного междисциплинарного симпозиума памяти С.Н.Шпильрейн. Ростов-на-Дону, 26-31 мая 2004 г. Вып. № 1. Ч. 2. — Ростов-на-Дону, 2004 — С.11-13.
110. Шпильрейн С.Н. Деструкция как причина становления// Сабина Шпильрейн над временем и судьбой. — Ростов-на-Дону: Мини Тайп, — С.5-29.
111. Штефан И. Сабина Шпильрейн(1885-1941) «Предмет обмена» между Юнгом и Фрейдом// Деструкция и интеграция на рубеже тысячелетий: Материалы международного междисциплинарного симпозиума памяти С.Н.Шпильрейн. Ростов-на-Дону, 26-31 мая 2004 г. Вып. № 1. Ч. 1. — Ростов-на-Дону, 2004 — С.148-159.

Докторские и кандидатские диссертации (философия, психология, медицина, социология)

1. Авакумов С.В. Манифестное содержание сновидений у лиц, обращающихся за психотерапевтической помощью: Дис. ... канд. психол. наук. — СПб., — 183 с.
2. Агарков В.А. Диссоциация как механизм психологической защиты в контексте последствий психической травмы: Дис. ... канд. психол. наук. — М., — 201 с.
3. Аммон М. Психологические основы системы психотерапевтических воздействий в динамической психиатрии: Дис. ... доктора. психол. наук. — СПб., 2004 — 363 с.
4. Антонова Н.В. Личность и политика в психоаналитических концепциях В. Райха, Э. Фромма и К. Г. Юнга: Дис. ... канд. полит. Наук. — М., 2003. — 187 с.
5. Арапова Э.А. Целостность человека: от Фрейда к Фрому: Дис. ... канд. филос. наук. — М., 2002. — 138 с.
6. Архангельская Л.С. Зависть в структуре отношений субъектов, испытывающих трудности в общении: Дис. ... канд. психол. наук. — Ростов-на-Дону, 2004 — 222 с.
7. Ахматданова М.Р. Психоанализ и психическое здоровье личности: Дис. ... канд. филос. наук. — Уфа, 2002. — 150 с.
8. Богуславская Ю.А. Философско-антропологические концепты глубинной психологии: Дис. ... канд. филос. наук. — Ростов-на-Дону, 2004. — 142 с.
9. Брылев Д.П. Философские интенции российской психоаналитической мысли: Дис. ... канд. филос. наук. — М., 2003. — 132 с.
10. Бурбиль И. Модель операционализации структуры личности в динамической психиатрии: Дис. ... доктора. психол. наук. — СПб., 2003. — 266 с.
11. Герман О.Н. Самость как предмет философского анализа: Дис. ... канд. филос. наук. — Томск, 2005. — 112 с.
12. Гимазетдинова А.Х. Экологические аспекты общественного сознания и коллективного бессознательного: Дис. ... канд. филос. наук. — Казань, 2005. — 155 с.
13. Головко Н.В. Специфика формирования эго-защитных механизмов и состояния здоровья у детей, воспитывающихся в детских домах: Дис. ... канд. психол. наук. — СПб., — 164 с.
14. Гулина Н.Р. Психологические условия становления профессиональной идентичности личности: Дис. ... канд. психол. наук. — Новосибирск, 2004. — 186 с.
15. Евтушенко А.В. Проблема смысла в современной аналитической философии: Дис. ... канд. филос. наук. — М., 2004. — 195 с.
16. Егорова И.В. Философская антропология Эриха Фромма: Дис. ... д-ра филос. наук. — М., 2004. — 303 с.
17. Ефимова И.Я. Карл Густав Юнг и индийская философия сознания: Дис. ... канд. филос. наук — М., 2004. — 146 с.
18. Зинченко Е.В. Анализ априорных оснований психоаналитической теории «Я»: (Феноменологическое исследование): Дис. ... канд. филос. наук. — Томск, 2002. — 136 с.
19. И Гиль Сон Динамика объектных отношений в процессе психоаналитической диагностики пациентов с шизоаффективным и аффективным психозами: Дис. ... канд. психол. наук. — СПб., 2004. — 212 с.
20. Иванова Е.В. Развитие переноса в процессе начального обучения: Дис. ... канд. психол. наук. — СПб., 2002. — 178 с.
21. Ижванова Е.М. Развитие полоролевой идентичности в юношеском и зрелом возрастах: Дис. ... канд. психол. наук. — М., 2004 — 211 с.
22. Каминер Е.А. Проявления механизмов психологической защиты в системе психической устойчивости курсантов-девушек: Дис. ... канд. психол. наук. — М., 2001. — 218 с.
23. Кириллова М.К. Психозащитное поведение совершивших преступления женщин: Дис. ... канд. психол. наук. — Ярославль, 2004 — 142 с.
24. Клубова Е.Б. Отношение к болезни и механизмы психологической защиты у больных алкоголизмом: Дис. ... канд. психол. наук. — СПб., 1995. — 172 с.
25. Мазин В.А. Субъект психоанализа Фрейда и философии Деррида: (Философско-антропологические аспекты): Дис. ... канд. филос. наук. — СПб., 2003. — 187 с.
26. Макарова Н.В. Преодоление деструктивных психологических защит как фактор ориентированности воспитателей дошкольных учреждений на личностную модель взаимодействия с детьми: Дис. ... канд. психол. наук. — Череповец, 2002. — 171 с.
27. Некита А.Г. Механизмы бессознательного социального извращения феноменологии архетипа: Дис. ... канд. филос. наук. — Киев, 2001. — 212 с.
28. Нугаева О.Г. Особенности половой идентичности у подростков с интеллектуальной недостаточностью: Дис. ... канд. психол. наук. — Н. Новгород, 2003. — 228 с.
29. Ошаев С.А. Особенности психологической защиты и совладания у больных с пограничными расстройствами, переживших травматические события: Дис. ... канд. психол. наук. — Томск, 2004. — 256 с.
30. Павлова О.Н. Особенности объектных отношений личности при депрессиях: Дис. ... канд. психол. наук. — М., 2002. — 245 с.
31. Першин Ю.Ю. Феномен сублимации: опыт философско-антропологического исследования: Дис. ... канд. филос. наук. — Волгоград, 2004. — 167 с.
32. Попова С.В. Философско-культурологические аспекты анализа этнической идентичности: Дис. ... канд. филос. наук. — Ставрополь, 2005. — 160 с.
33. Разинов Ю.А. Онтологический статус «Я»: (Принцип объективной ошибки в конструировании EGO): Дис. ... канд. филос. наук. — Самара, 2003. — 287 с.
34. Рождественский Д.С. Специфика развития психоанализа в России: Дис. ... канд. психол. наук. — Хабаровск, 2002. — 201 с.
35. Сатыбалова Е.В. Человеческая деструктивность: (Основания и формы проявления): Дис. ... канд. филос. наук. — Екатеринбург, 2002. — 142 с.
36. Седаков Н.Э. Архетипы бытия и символы культуры: (Карл Густав Юнг и Мирча Элиаде): Дис. ... канд. филос. наук. — М., 2004. — 126 с.
37. Семенова Т.И. Взаимосвязь интеллекта и механизмов психологической защиты: Дис. ... канд. психол. наук. — М., — 188 с.
38. Спирова Э.М. Проблема телесности в философской антропологии Александра Лоуэна: Дис. ... канд. филос. наук. — Москва, 2003. — 127 с.
39. Суздалева Е.А. Философия Эриха Фромма: социокультурный анализ: Дис. ... канд. филос. наук. — Ростов-на-Дону, 2004. — 183 с.
40. Таганова А.А. Личностная идентичность и понимание значимых Других: Дис. ... канд. психол. наук. — Краснодар, 2004 — 168 с.
41. Тулынина А.Ю. Содержание структурных компонентов этнической идентичности студенческой молодёжи: Дис. ... канд. психол. наук. — Ростов-на-Дону, 2004 — 199 с.
42. Хомик В.М. Сублимация творчества в контексте реализации ценностей социального взаимодействия: Дис. ... канд. филос. наук. — Ставрополь, 2003. — 166 с.
43. Худоянц М.В. Влияние стиля индивидуальности на выбор субъектом психологических защитных механизмов в процессе правонарушений: Дис. ... канд. психол. наук. — Сочи, — 118 с.
44. Штроо В.А. Защитные механизмы групповой динамики: Дис. ... канд. психол. наук. — М., 2000. — 133 с.
45. Шухова Н.А. Влияние гендерной идентичности на социально-психологическую адаптацию мужчин: Дис. ... канд. психол. наук. — Ярославль, 2004 — 204 с.